ПОЗНАЙ СЕБЯ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПОЗНАЙ СЕБЯ » Наука » Эксперимент с усилением природных полей.


Эксперимент с усилением природных полей.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Учёный-естествоиспытатель, профессиональный энтомолог, художник и просто всесторонне развитый человек с широким спектром интересов. Многим он известен как первооткрыватель эффекта полостных структур (ЭПС). Но далеко не все знакомы с его другим открытием, также заимствованным из числа сокровенных тайн живой Природы. Ещё в 1988 г. им были обнаружены антигравитационные эффекты хитиновых покровов некоторых насекомых. Но наиболее впечатляющий сопутствующий феномен данного явления - это феномен полной или частичной невидимости или искажённого восприятия материального объекта, находящегося в зоне компенсированной гравитации. На основе этого открытия, с использованием бионических принципов, автор сконструировал и построил антигравитационную платфому, а также практически разработал принципы управляемого полета со скоростью до 25 км/мин. С 1991-92 года устройство использовалось автором как средство быстрого передвижения....

http://s2.uploads.ru/6rjYz.jpg

                                    Виктор Степанович Гребенников.

На просторах интернета очень активно обсуждается изобретения В. Гребенникова, мы же попытаемся сегодня как можно полнее осветить некоторые тайны этого удивительного человека. К сожалению, его не стало в 2001 году...

"Немного наклоняюсь вперёд и чувствую, как оттуда, снизу, от разогретой на солнце земли и растений, тянет тёплый тугой ветер, не боковой, как на земле, а непривычным образом дующий снизу вверх. Я физически ощущаю густую плотную струю, сильно пахнущую цветущей гречихой, — конечно же, эта струя запросто поднимет даже крупную птицу, если та раскроет неподвижно свои крылья, — орёл, журавль или аист.

Но меня держат в воздухе не восходящие потоки, у меня нет крыльев; в полёте я опираюсь ногами на плоскую прямоугольную платформочку, чуть больше крышки стула — со стойкой и двумя рукоятками, за которые я держусь и с помощью которых управляю аппаратом.

Меня снизу не видно, и не только из-за расстояния: даже при очень низком полете я большей частью совсем не отбрасываю тени. Но всё-таки, как я после узнал, люди изредка кое-что видят на этом месте небосвода: либо светлый шар или диск, либо подобие вертикального или косого облачка с резкими краями, движущегося, по их свидетельствам, как-то «не по облачному». Некто наблюдал «плоский непрозрачный квадрат размером с гектар» — может, это была иллюзорно увеличившаяся платформочка моего аппарата?

Увы, природа сразу поставила мне свои жёсткие ограничения, как в наших пассажирских самолетах: смотреть-то смотри, а фотографировать нельзя. Так и тут, если не хуже: не закрывался затвор, а взятые с собою плёнки - одна кассета в аппарате, другая в кармане - оказались сплошь и жёстко засвеченными. Не получались на высоте и наброски местности: почти всё время обе руки заняты, лишь одну можно на две-три секунды освободить.

Полёт этот совсем не похож на то, что мы испытываем во сне... И это не столь удовольствие, сколь работа, порою очень трудная и небезопасная: приходится не парить, а стоять; вечно заняты руки; в нескольких сантиметрах от тебя - граница, разделяющая "это" пространство от "того", внешнего, граница невидимая, но очень коварная; всё это пока что достаточно неказисто, и моё творение отдаленно напоминает разве что... больничные весы. Но ведь это начало!

Кстати, кроме фотоаппарата у меня порой очень сильно барахлили часы, и, возможно, календарь: спускаясь, скажем, на знакомую поляну, я заставал её немного не соответствующей сезону, с "отклонением" примерно до недели в ту или иную сторону. Так что перемещаться удается не только в пространстве, а - вроде бы! - и во времени. Утверждать последнее со стопроцентной гарантией не могу, кроме разве того, что в полёте - особенно в начале - сильно врут часы: поочередно то спешат, то отстают, но к концу экскурсии оказываются идущими точно секунда в секунду.

Вот почему я во время таких путешествий сторонюсь людей: если тут задействовано вместе с гравитацией и время, то вдруг произойдет нарушение неведомых мне следственно-причинных связей, и кто-то из нас пострадает? Опасения эти у меня вот от чего: взятые "там" насекомые из пробирок, коробок и других вместилищ... исчезают, большей частью, бесследно; один раз пробирку в кармане изломало в мелкие осколки, в другой раз в стекле получилась овальная дырка с коричневыми, как бы "хитиновыми" краями - вы видите её на снимке.

http://s2.uploads.ru/OPUJC.jpg

Неоднократно я чувствовал сквозь ткань кармана подобие короткого не то жжения, не то электроудара - наверное, в момент "исчезновения" пленника. И лишь один раз обнаружил в пробирке взятое мною насекомое, но это был не взрослый ихневмоновый наездник с белыми колечками по усам, а его... куколка - т. е. предшествующая стадия. Она была жива: тронешь - шевелит брюшком. К великому моему огорчению, через неделю она погибла и засохла...

http://s3.uploads.ru/Yri7E.jpg

http://s2.uploads.ru/FwlE0.jpg


Лучше всего летается - пишу без кавычек! - в летние ясные дни. В дождливую погоду это сильно затруднено, и почему-то совсем не получается зимой. Но не потому, что холодно, я мог бы соответственно усовершенствовать свой аппарат или сделать другой, но зимние полеты мне, энтомологу, просто не нужны.

+1

2

Как и почему я пришел к этой находке?

Летом 1988 года, разглядывая в микроскоп хитиновые покровы насекомых, перистые их усики, тончайшие по структуре чешуйки крыльев бабочек, ажурные с радужным переливом крылья златоглазок и прочие  патенты природы, я заинтересовался необыкновенно ритмичной микроструктурой одной из довольно крупных деталей насекомых. Это была чрезвычайно упорядоченная, будто выштампованная на каком-то сложном автомате по специальным чертежам и расчетам, композиция. На мой взгляд, эта ни с чем не сравнимая ячеистость явно не требовалась ни для прочности этой детали, ни для её украшения.

http://s2.uploads.ru/juxb1.jpg

Ничего такого, даже отдалённо напоминающего этот непривычный удивительный микроузор, я не наблюдал ни у других насекомых, ни в остальной природе, ни в технике или искусстве; оттого, что он объёмно-многомерен, повторить его на плоском рисунке или фото мне до сих пор не удалось. Зачем насекомому такое? Тем более структура эта - низ надкрыльев - почти всегда у него спрятана от других глаз, кроме как в полёте, когда её никто и не разглядит.

http://s2.uploads.ru/GobS2.jpg     http://s2.uploads.ru/rKAaZ.jpg

Я заподозрил: никак это волновой маяк, обладающий "моим" эффектом многополостных структур? В то, поистине счастливое лето, насекомых этого вида было очень много, и я ловил их вечерами на свет; ни "до", ни "после" я не наблюдал не только такой их массовости, но и единичных особей. Положил на микроскопный столик эту небольшую вогнутую хитиновую пластинку, чтобы ещё раз рассмотреть её странно-звёздчатые ячейки при сильном увеличении. Полюбовался очередным шедевром Природы-ювелира, и почти безо всякой цели положил было на неё пинцетом другую, точно такую же пластинку с этими необыкновенными ячейками на одной из её сторон.Но не тут-то было: деталька вырвалась из пинцета, повисела пару секунд в воздухе над той, что на столике микроскопа, немного повернулась по часовой стрелке, съехала - по воздуху! - вправо, повернулась против часовой стрелки, качнулась, и лишь тогда быстро и резко упала на стол.

Что я пережил в тот миг - читатель может лишь представить. Придя в себя, я связал несколько панелей проволочкой; это давалось не без труда, и то лишь когда я взял их вертикально. Получился такой многослойный "хитино-блок". Положил его на стол. На него не мог упасть даже такой сравнительно тяжёлый предмет, как большая канцелярская кнопка: что-то как бы отбивало её вверх, а затем в сторону. Я прикрепил кнопку сверху к "блоку" - и тут начались столь несообразные, невероятные вещи (в частности, на какие-то мгновения кнопка начисто исчезла из вида!), что я понял: никакой это не маяк, а совсем-совсем Другое...

И опять у меня захватило дух, и опять от волнения все предметы вокруг меня поплыли как в тумане: но я, хоть с трудом, всё-таки взял себя в руки, и часа через два смог продолжить работу...

Вот с этого случая, собственно, всё и началось..."

...Весьма неудачный, крайне рискованный полёт я совершил в ночь с 17 на 18 марта 1990 года, не дождавшись сезона и поленившись отъехать в безлюдную местность. А ночь — я уже хорошо знал — самое рискованное время суток для этой работы.

Неудачи начались ещё до взлёта: блок-панели правой части несущей платформы заедало, что следовало немедленно устранить, но я этого не сделал. Поднимался прямо с улицы нашего ВАСХНИЛ городка, опрометчиво полагая, что во втором часу ночи все спят и меня никто не видит. Подъём начался вроде бы нормально, но через несколько секунд, когда дома с редкими светящимися окнами ушли вниз и я был метрах в ста над землей, — почувствовал себя дурно, как перед обмороком. Тут опуститься бы, но я этого не сделал, и зря, так как какая-то мощная сила как бы вырвала у меня управление движением и тяжестью — и неумолимо потащила в сторону города.

Влекомый этой неожиданной, не поддающейся управлению силой, я пересёк второй круг девятиэтажек жилой зоны городка (они расположены двумя огромными — по километру в диаметре — кругами, внутри которых пятиэтажки, в том числе и наша), перелетел заснеженное неширокое поле, наискосок пересек шоссе Новосибирск-Академгородок, Северо-Чемской жилмассив... На меня надвигалась — и надвигалась быстро — тёмная громада Новосибирска, и вот уже почти рядом несколько «букетов» заводских высоченных труб, многие из которых, хорошо помню, медленно и густо дымили: работала ночная смена... Нужно было что-то срочно предпринимать.

С величайшим трудом овладев ситуацией, я сумел с грехом-пополам сделать аварийную перенастройку блок-панелей. Горизонтальное движение стало замедляться, но тут мне снова стало худо, что в полёте совершенно недопустимо. Лишь с четвёртого раза удалось погасить горизонтальное движение и зависнуть над Затулинкой — заводским Кировским районом города. Зловещие трубы продолжали безмолвно и круто дымить совсем близко подо мною. Отдохнув несколько минут — если можно назвать отдыхом странное висение над освещённым забором какого-то завода, рядом с которым сразу начинались жилые кварталы, и с облегчением убедившись, что «злая сила» исчезла, я заскользил обратно, но не в сторону нашего ВАСХНИЛ городка, а правее, к Толмачеву — запутать след на тот случай, если кто меня заметил. И примерно на полпути к этому аэропорту, над какими-то тёмными ночными полями, где явно не было ни души, круто повернул домой...

http://s2.uploads.ru/A97xU.jpg

На следующий день, естественно, я не мог подняться с постели.

+1

3

Скорость полета довольно велика — но не свистит в ушах моих ветер: силовая защита платформы с блок-панелями «вырезала» из пространства расходящийся кверху невидимый столб или луч, отсекающий притяжение платформы к Земле, - но не меня и не воздух, что внутри этого столба над нею; всё это, как я думаю, при полёте как бы раздвигает пространство, а сзади меня снова смыкает его, захлопывает. Именно в этом, наверное, причина невидимости аппарата «с седоком», а точнее «стояком», или частично искажённой видимости. Но защита от притяжения регулируемая, хотя и неполная: подашь вперёд голову, и уже ощущаются как бы завихрения от встречного ветра.

http://s2.uploads.ru/9mzTO.gif

Путь мой был долгим — не менее сорока минут от Новосибирска. Устали руки, которые не оторвешь от регуляторов, устали ноги и туловище — приходится стоять чуть ли не по стойке «смирно» на этой маленькой платформочке, к вертикальной колонке которой я привязан... ремнем. А быстрее перемещаться я хоть и могу, но опасаюсь: моя «техника», изготовленная полукустарно, пока ещё слишком миниатюрна и непрочна.

Резко торможу, поворачиваю — Солнце светит уже в затылок, а наискосок внизу, на гигантской выпуклой стене ослепительно белого кучевого облака, должна быть моя тень; но тени нет, лишь многоцветная глория — радужное яркое кольцо, знакомое всем пилотам — скользнуло по облаку, опережая меня, вниз.

Советы тем, кто натолкнётся на это же явление и станет мастерить-испытывать «гравитоплан»: летать только в летние погожие дни; избегать работать в грозу, дождь; не забираться высоко и далеко; с пункта приземления не брать с собою ни былинки; все узлы делать максимально прочными; при испытаниях и работе избегать близости любых ЛЭП, посёлков (тем более городов), транспорта, скоплений людей — лучше всего для этого дальняя-предальняя глухая лесная поляна, подальше от человеческих жилищ, иначе в радиусе нескольких десятков метров может произойти — и часто происходит! — то, что назвали полтергейстом: «необъяснимые» перемещения бытовых предметов, отключение, или, наоборот, включение бытовой электротехники и электроники, даже возгорания. Объяснения этому я не имею, но похоже, что всё это — следствия сбоя хода времени, штука, в общем-то, чрезвычайно коварная и тонкая.

Ни одна деталь, частица, даже самая крохотная не должна быть брошена, обронена во время полёта или в месте приземления. Вспомним «Дальнегорский феномен» 29 января 1986 года, похоже, трагический для экспериментаторов, когда вырвало и разметало по огромной территории весь аппарат, а от гравитационных микроячеистых фильтров были обнаружены лишь жалкие обрывки «сеточек», не поддающиеся — так и должно быть! — толковому химическому анализу.

http://s2.uploads.ru/YVqG6.jpg

Поглядите на снимки. Такова эта в общем-то, нехитрая штука в рабочем и собранном виде. Гибкий тросик внутри рулевой ручки передаёт движение от левой рукоятки на гравитационные жалюзи. Сдвигая и раздвигая эти «надкрылья», совершаю подъём или приземление. Однажды при быстром спуске, в режиме свободного падения, левая рукоять... слетела, и быть бы мне «в лучшем мире», но я не только не разбился, а даже не почувствовал удара, лишь тьму: платформочка проделала в пашне — хорошо что не на дороге! — довольно глубокий колодец, сначала вертикальный, а затем забирающий в противосолнечную сторону. Из этого чудо-колодца я не без труда извлек и себя, и свой аппарат, конечно же, изрядно пострадавший; но больше всего хлопот доставил «колодец»: он не имел отвалов! Пришлось проявить немало изобретательности, чтобы его спешно замаскировать — видимый с дороги, он вызвал бы немало толков, а то и, чего доброго, навел бы на «виновника» каких-нибудь не в меру ретивых следопытов.

http://s3.uploads.ru/WnKAv.jpg

http://s2.uploads.ru/uFxmh.jpg

Так удалось ли кому нибудь повторить полеты Гребенникова? Да!

http://s2.uploads.ru/rt4aJ.jpg

Информация из комментариев:

Итак: ЭПС самый загадочный эффект. При повторении с некоторой точностью конструкция работать отказалась. Первая удачная попытка была сделана в конце 2005 года. Слепили эту конструкцию за пару дней. Делали с огромным скептицизмом, и когда эта штуковина заработала, сами не поверили. Люди - это чертовски опасная штука для здоровья, я год страдаю от боли в суставах. Суставы щёлкают и начинают болеть даже при небольших нагрузках. Ходил к хирургам, делал снимки, все разводят руками.

Это первое, и думаю, самое главное. Второе: наш опытный образец развалился на части, потому что собрали его из хлама. Принцип, который почему-то больше не работает в следующем. Мы взяли за основу круглую старую деревянную крышку, от какой-то бочки, на неё закрепили, пустую рамку пчелиного улья с пустыми сотами. Рамку закрыли шести-миллиметровой фанерой. На фанеру поместили высоковольтный трансформатор, который намотали на скорую руку, подозревая, что всё равно это работать не будет. Высоковольтную обмотку подключили: к сетке один провод, второй к куску алюминиевой фольги, в которую были завёрнуты пчелиные соты.

Сетка крепилась так, чтобы она могла свободно менять своё положение в плоскости и спокойно приближаться к фанере. Генератор собран на одном транзисторе по схеме с самовозбуждением. К первичной низковольтной обмотке подключили коллектор транзистора, базу которого закрывало напряжение со второй низковольтной обмотки с обратным включением. В цепь вторичной обмотки включена ЛБ лампа и катушка Теслы с нагрузкой на высоковольтный трансформатор, закреплённый на фанере. Итак сверху вниз: круглая деревяшка; пустые соты, завёрнутые в фольгу; фанера с закрепленным на ней трансформатором, изоляторы из шариковых ручек, сетка. На круглой деревяшке закреплены два рычага, которые через капроновые верёвки регулируют положение сетки. Правый рычаг менял наклон сетки, левый менял положение вверх-вниз.

http://s3.uploads.ru/uVj9w.jpg

Теперь - как это работало. Всю эту конструкцию поместили на табуретку, с которой убрали верхнюю крышку. Первое: подали напряжение на сетку, начинаем менять положение сетки в плоскости. ЭПС запускается в каком-то положении сетки, угадать невозможно. Менять положение и наклон можно долго или не очень, всё зависит о того, что под платформой. Идеально, если это снег, ЭПС наступает очень быстро. Тут самое главное держаться, рывок вверх очень сильный, но потом идет потеря веса. ЭПС чуствуется до рывка, в глазах начинают плыть круги и сильно пульсирует в ушах. После рывка чувствуешь резкое облегчение и слабо-кислый привкус в полости рта. Зависаешь в воздухе на полторы-две минуты, за это время надо принять решение - или падать камнем, или снова двигать сеткой. Сразу после рывка напряжение надо снимать, и через тридцать секунд подавать снова, иначе нового рывка не будет.

http://s3.uploads.ru/QwOiX.jpg

Всё это напоминает прыжки кузнечика. С одним но - кузнечик отталкивается от земли, а тут не понятно от чего. И не знаешь, запустится ЭПС вновь за короткое время, или нет. Если под платформой нет снега, эффект становится слабее и высота подъёма меньше. На высоте десять метров реально становится страшно, и не из-за страха высоты, а по непонятным причинам, хотя перезапуск платформы идёт стабильней. Честно говоря, выше не пробовали. Усталость в теле наступает очень быстро - на шестом-седьмом толчке. Посадку делали рядом с большим сугробом, спрыгивая в снег. Когда спрыгиваешь с платформы, ощущается сильный удар. Но варианта два: или камнем вместе с платформой, или в сугроб. Что интересно, от платформы сложно оттолкнуться - в горизонтальной плоскости платформа скользит без усилия. Пока действует ЭПС, ветра на высоте не ощущается, как только ослабевает, начинает чувствоваться. Боль в суставах начинается через два три часа после полёта...

Не экспериментируйте с усилением природных полей! Это может навредить вашему здоровью!


Видео:

Get Adobe Flash player

"Ступа Бабы-Яги":

Get Adobe Flash player

+1

4

http://s3.uploads.ru/br2iF.gif

                                                  "Сотовый обезболиватель."

Каждый, севший на этот стул под футляр, в котором находятся несколько рамок с пустыми, но полномерными сотами медоносной пчелы (по пчеловодному "сушь"), почти наверняка почувствует нечто через несколько минут, а вот у кого болит голова - через считанные минуты простится с болью, во всяком случае, на несколько часов. Мои обезболиватели успешно применяются в разных уголках страны - секрета из своей находки я не делал.

Излучение чётко уловимо рукой, если её ладонью вверх подносить снизу к футляру с сотами, который может быть картонным, фанерным, а ещё лучше - из жести, с наглухо запаянными швами. Такой вот ещё один насекомий подарок...

Вначале я рассуждал так: с медоносной пчелой люди имеют дело тысячелетия, и никто не пожаловался на что-либо неприятное, кроме, конечно, случаев, когда пчелы жалят. Подержал рамку с сушью над головой - работает! Остановился на комплекте из шести рамок. Вот и вся история этого в общем-то нехитрого открытия. Совсем иначе действует старое осиное гнездо, хотя размер и форма его ячеек очень близки к пчелиным. Но здесь и существенная разница: материал ячей, в отличие от восковых сотов, более рыхлый и микропористый - это бумага (кстати, бумагу первыми изобрели осы, а не люди: скоблят старые древесные волокна и смешивают с клейкой слюной), стенки ячеи много тоньше пчелиных, расположение и размер сотов - тоже иное, да ещё и внешняя оболочка, тоже из бумаги, в несколько слоёв, с промежутками между ними....





http://oko-planet.su/phenomen/phenomenn … skogo.html

http://masterkosta.com/publ/grebennikov/1-1-0-90

0

5

http://s2.uploads.ru/sRzvK.jpg

Тихий степной вечер. Медно-красный диск солнца уже коснулся далекого мглистого горизонта. Домой выбираться поздно — задержался тут я со своими насекомьими делами и готовлюсь ко сну, благо, во фляжке осталась вода и есть противокомариная «Дэта», которая здесь очень нужна: на крутом берегу солоноватого озера великое множество этих надоедливых кусак. Дело происходит в степи, в Камышловской долине — остатке бывшего мощного притока Иртыша, превратившегося из-за распашки степей и вырубки лесов в глубокий и широкий лог с цепочкой вот таких солёных озёр.

Безветренно — не шелохнется даже травинка. Над вечерним озером мелькают утиные стайки, слышится посвист куликов. Высокий небосвод жемчужного цвета опрокинулся над затихающим степным миром. Как же хорошо здесь, на приволье!

Устраиваюсь у самого обрыва, на травянистой лужайке: расстилаю плащ, кладу рюкзак под голову; перед тем как лечь, собираю несколько сухих коровьих лепешек, складываю их рядом в кучку, зажигаю — и романтичный, незабываемый запах этого синего дымка медленно расстилается по засыпающей степи. Укладываюсь на своё нехитрое ложе, с наслаждением вытягиваю уставшие за день ноги, предвкушая ещё одну — а это выпадает мне нечасто — замечательную степную ночь.

Голубой дымок тихо уносит меня в Страну Сказок, и сон наступает быстро: я становлюсь то маленьким маленьким, с муравья, то огромным, как всё небо, и вот сейчас должен уснуть; но почему сегодня эти кажущиеся «вредоносные изменения» размеров моего тела какие-то необычные, уж очень сильные; вот к ним добавилось нечто новое: ощущение падения — будто из-под меня мгновенно убрали этот высокий берег, и я падаю в неведомую и страшную бездну!

Вдруг замелькали какие-то всполохи, и я открываю глаза, но всполохи не исчезают — пляшут по жемчужно серебристому вечернему небу, по озеру, по траве.

Появился резкий металлический привкус во рту — будто я приложил к языку контакты сильной батарейки. Зашумело в ушах; отчётливо слышны двойные удары собственного сердца. Какой уж тут сон!

Я сажусь и пытаюсь отогнать эти неприятные ощущения, но ничего не выходит, лишь всполохи в глазах из широких и нерезких превратились в узкие чёткие не то искры, не то цепочки, и мешают смотреть вокруг.

И тут я вспомнил: очень похожие ощущения я испытал несколько лет назад в Лесочке, а именно в Заколдованной Роще!

Пришлось встать и походить по берегу: везде ли здесь такое? Вот здесь, в метре от обрыва — явное воздействие «чего-то», отхожу в глубь степи на десяток метров — это «что-то» вполне явственно исчезает.

Становится страшновато: один, в безлюдной степи, у »Заколдованного Озера»... Собраться быстренько — и подальше отсюда. Но любопытство на этот раз берёт верх: что же это всё-таки такое? Может, это от запаха озёрной воды и тины? Спускаюсь вниз, под обрыв, сажусь у воды, на большой комок глины. Густой сладковатый запах сапропеля — перегнивших остатков водорослей — обволакивает меня словно в грязелечебнице. Сижу пять минут, десять — ничего неприятного нет, впору где-то здесь улечься спать, но тут, внизу, очень сыро.

Забираюсь на верх обрыва — прежняя история! Кружится голова, снова «гальванически» кислит во рту, и будто меняется мой вес — то легкий я невероятно, то, наоборот, тяжёлый; в глазах снова разноцветно замелькало...

Непонятно: было бы это действительно «гиблое место», какая-то нехорошая аномалия — не росла бы тут, наверху, вот эта густая трава, и не гнездились бы те самые крупные пчёлы, норками которых буквально испещрён крутой глинистый обрыв — а я ведь устраивался на ночлег как раз над их подземным «пчелоградом», в недрах которого, конечно, великое множество ходов, камер, личинок, куколок, живых и здоровых.

Так в тот раз я ничего не понял, и, не выспавшийся, с тяжёлой головой, ранним летним утром — ещё не взошло солнце — подался в сторону тракта, чтоб на попутке уехать в Исилькуль.

В то лето я побывал на Заколдованном Озере ещё четыре раза, в разное время дня и в разную погоду. К концу лета пчёлы мои разлетались тут в невероятном количестве, доставляя в норки откуда-то ярко-желтую цветочную пыльцу — одним словом, чувствовали себя прекрасно. Чего не скажешь обо мне: в метре от обрыва, над их гнёздами — явственный «комплекс» неприятнейших ощущений, метрах в пяти — без таковых...

И опять недоумение: ну почему же именно тут чувствуют себя прекрасно и растения, и эти пчелы, гнездящиеся здесь же в великом множестве, так, что обрыв испещрён их норками, как не в меру ноздреватый сыр, а местами — почти как губка?

Разгадка пришла много лет позднее, когда пчелоград в Камышловской долине погиб: пашня подступила к самому обрыву, который из-за этого обвалился, и теперь там не только ни норки, ни травинки, но и огромная гнуснейшая свалка. У меня осталась лишь горстка старых глиняных комков — обломков тех гнёзд — с многочисленными каморками ячейками. Ячейки были расположены бок о бок и напоминали маленькие наперстки, или, скорее, кувшинчики с плавно сужающимися горлышками; я уже знал, что пчелы эти относятся к виду Галикт четырёхпоясковый — по числу светлых колечек на продолговатом брюшке.

На моем рабочем столе, заставленном приборами, жилищами муравьев, кузнечиков, пузырьками с реактивами и всякой иной всячиной, находилась широкая посудина, наполненная этими ноздреватыми комками глины. Потребовалось что-то взять, и я пронес руку над этими дырчатыми обломками. И случилось чудо: над ними я неожиданно почувствовал тепло... Потрогал комочки рукой — холодные, над ними же — явное ощущение тепла; вдобавок появились в пальцах какие-то неведомые мне раньше толчки, подергивания, «тиканья».

А когда я пододвинул миску с гнёздами на край стола и склонил над нею лицо, ощутил то же самое, что на Озере: будто голова делается лёгкой и большой, тело проваливается куда-то вниз, в глазах — искроподобные вспышки, во рту — вкус батарейки, лёгкая тошнота...

Я положил сверху картонку — ощущения те же. Крышку от кастрюли — будто её и нет, и это «что-то» пронзает преграду насквозь.

Следовало немедленно изучить феномен. Но что я мог сделать дома без каких бы то ни было физических приборов? Исследовать гнёздышки помогали мне сотрудники многих институтов нашего ВАСХНИЛ городка. Но, увы, приборы не реагировали на них нисколько: ни точнейшие термометры, ни регистраторы ультразвука, ни электрометры, ни магнитометры. Провели точнейший химический анализ этой глины — ничего особенного. Молчал и радиометр...

Зато руки, обычные человеческие руки — и не только мои! — явственно ощущали над гнездовьями то тепло, то как бы холодный ветерок, то мурашки, то тики, то более густую, вроде киселя, среду; у одних рука «тяжелела», у других будто что-то подталкивало её вверх; у некоторых немели пальцы, сводило мышцы предплечья, кружилась голова, обильно выделялась слюна.

0

6

"Отталкиваясь" от пчелиных гнёзд, я натворил несколько десятков искусственных «сотов» из пластика, бумаги, металла, дерева, и оказалось, что причина всех этих непривычных ощущений — никакое не »биополе», а размеры, форма, количество, взаиморасположение полостей, образованных любыми твёрдыми телами. И по-прежнему организм это чувствовал, а приборы «молчали».

Назвав находку эффектом полостных структур — ЭПС, я усиленно продолжал и разнообразил опыты, и Природа продолжала раскрывать мне свои сокровенные тайны одну за другой...

Оказалось, что в зоне действия ЭПС заметно угнетается развитие сапрофитных почвенных бактерий, дрожжевых и иных грибков, прорастание зёрен пшеницы, меняется поведение микроскопических подвижных водорослей хламидомонад, появляется свечение личинок пчёл листорезов, а взрослые пчёлы в этом поле ведут себя намного активнее, и работу по опылению растений заканчивают на две недели раньше. (Сапрофитные организмы — питающиеся мёртвыми останками растений.)

Оказалось, что ЭПС ничем не экранируется, подобно гравитации, действуя на живое сквозь стены, толстый металл, другие преграды.

Оказалось, что если переместить ячеистый предмет на новое место, то человек ощутит ЭПС не сразу, а через несколько секунд или минут, в прежнем же месте остается «след», или, как я его шутя назвал, «фантом», ощутимый рукою через десятки минут, а то и спустя месяцы.

Оказалось, что поле ЭПС убывает от сотов не равномерно, а окружает их целой системой невидимых, но иногда очень чётко ощутимых «оболочек».

Оказалось, что животные (белые мыши) и люди, попавшие в зону действия даже сильного ЭПС, через некоторое время привыкают к нему, адаптируются. Иначе и быть не может: нас ведь повсюду окружают многочисленные большие и малые полости, решётки, клетки — живых и мёртвых растений (да и наши собственные клетки), пузырьки всяких поролонов, пенопластов, пенобетонов, сами комнаты, коридоры, залы, кровли, пространства между деталями пультов, приборов, машин, между деревьями, мебелью, зданиями.

Оказалось, что «столб» или «луч» ЭПС сильнее действует на живое тогда, когда он направлен в противосолнечную сторону, а также вниз, к центру Земли.

Оказалось, что в сильном поле ЭПС иногда начинают заметно «врать» часы, и механические, и электронные — не иначе как тут задействовано и Время.

Оказалось, что всё это — проявление Волн Материи, вечно подвижной, вечно меняющейся, вечно существующей, и что за открытие этих волн физик Луи да Бройль еще в 20-х годах получил Нобелевскую премию, и что в электронных микроскопах используются эти волны.

Оказалось... да много чего оказалось, но это уведет нас в физику твёрдого тела, квантовую механику, физику элементарных частиц, то есть далеко в сторону от главных героев нашего повествования — насекомых.

Что касается подземно гнездящихся пчёл, то «знание о ЭПС» им жизненно необходимо, во-первых, для того, чтоб при рытье новой галереи строительница не врубилась бы в гнездо к соседке, а ещё издали обошла его. Иначе весь пчелоград, источенный пересекающимися норками, рухнет. Во-вторых, нельзя допустить, чтобы корни растений — а они, как мы знаем, способны сломать здание — не проросли бы в галереи и ячейки. И, не доходя нескольких сантиметров до ячей, корни останавливают рост или забирают в сторону, чувствуя близость пчелиных гнёзд. Это наглядно подтвердилось в моих многочисленных опытах по прорастанию зёрен пшеницы в сильном поле ЭПС по сравнению с контрольными зёрнами, развивавшимися при тех же температуре, влажности, освещённости: на снимках и рисунках видны и гибель корешков в опытной партии, и резкое отклонение их в сторону, противоположную моим «искусственным сотам».

Получалось, что между травами и пчёлами там, на Озере, был издавна заключен этот союз — один из примеров высшей экодогической целесообразности всего Сущего; и там же, в этой же точке земного шара, — другой пример безжалостного, невежественного отношения людей к Природе... Пчелограда теперь нет и в помине, и каждую весну густые потоки плодородного в прошлом чернозёма стекают между мерзких свалочных куч, вниз, к безжизненным круто солёным лужам, бывшим в недавнем ещё прошлом цепью озёр, над которыми носились несметные стаи куликов и уток, на воде ярко-белыми точками виднелись лебеди, на широких крыльях реяли хищники скопы. А у обрыва, источённого пчелиными норками, стояло гудение от сотен тысяч неустанных крыльев галиктов, которые открыли мне первую дверь в Неведомое.

Замечу, что кисти рук с их трубчатыми косточками фаланг, суставами, связками, сухожилиями, сосудами, ногтями — интенсивные излучатели ЭПС, могущие за пару метров запросто оттолкнуть соломенный или угольный индикатор моего приборчика, описанного выше. Это получается буквально у всех. Поэтому я твёрдо убежден, что никаких «экстрасенсов» нет, а точнее, все люди — экстрасенсы... А тех, что могут таким же вот образом, на расстоянии, двигать не тяжёлые предметы по столу, удерживать их на весу в воздухе или «примагниченными» к ладони — гораздо больше, чем принято считать. Их же показывают по телевизору как некое чудо.

Была такая старинная народная забава: человек сидит на стуле, а четверо его товарищей «выстраивают» над его теменем решётку из горизонтальных ладоней со слегка расставленными пальцами, сначала правые руки, выше — левые; между ладонями промежутки сантиметра по два; через десять-пятнадцать секунд все четверо, по команде, быстро вводят сложенные вместе указательный и средний пальцы под коленки и под мышки сидящему, и по команде же энергично подкидывают его вверх; время между «разборкой» решётки и подкидыванием не должно превышать двух секунд, и очень важна синхронность действий. В удачных случаях стокилограммовый дядя подлетает чуть ли не к потолку, а подкидывавшие утверждают, что он был легким как пушинка...

Как же так, спросит строгий читатель, ведь всё это противоречит законам природы, и Гребенников проповедует мистику? Ничего подобного, никакой мистики, просто мы, люди, мало ещё знаем о Мироздании, которое, как видим, не всегда «признаёт» наши, человечьи, правила, установки, приказы...

И осенила меня как-то мысль: уж очень похожи результаты моих опытов с насекомьими гнёздами на сообщения людей, побывавших невдалеке от... НЛО. Вспомните и сопоставьте: временный вывод из строя электронных приборов; «фокусы» с часами — то есть со временем; невидимая упругая «преграда»; временное уменьшение веса предметов; чувство уменьшения веса человека; фосфены — цветные подвижные «картинки» в глазах; «гальванический» вкус во рту...

Получалось, что я стою на дороге еще одной из тайн? Именно так. И снова мне помог случай, а точнее — мои друзья насекомые. И снова пошли бессонные ночи, неудачи, сомнения, добывание недостающих материалов, поломки, даже аварии... А посоветоваться не с кем: засмеют, если не хуже... Но смею сказать тебе, читатель: счастлив тот, у кого более менее нормально работают глаза, голова, руки — руки должны быть мастеровыми, умелыми! — и радость Творчества, даже не завершенного успехом, поверьте мне, куда выше и ярче, чем получение диплома, медали, авторского свидетельства.



В. Гребенников.

0


Вы здесь » ПОЗНАЙ СЕБЯ » Наука » Эксперимент с усилением природных полей.