ПОЗНАЙ СЕБЯ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПОЗНАЙ СЕБЯ » Духовность. Молитва. Медитация. Йога » Всё о ментальном теле.


Всё о ментальном теле.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s3.uploads.ru/WMRDC.jpg

Мышление: два вида. Ментальное тело является четвертым по счету и промежуточным между тремя высшими и тремя низшими телами; поэтому оно несет в организме, кроме своих, так сказать, личных нагрузок, еще и особые коммуникативные, связывая верхние и нижние группы этажей этого семиэтажного здания. В духе Даниила Андреева совокупность атманического, буддхиального и каузального тел можно назвать тонким шельтом; тогда астральное, эфирное и физическое вместе составляют плотный шельт. Между плотным и тонким шельтами имеется определенная аналогия: в частности, атманическое тело во многом похоже на астральное, буддхиальное – на эфирное и каузальное – на физическое.

Тонкий шельт:

                                   Атманическое тело

                                   Буддхиальное тело

                                   Каузальное тело

Ментальное тело.

Плотный шельт:

                                   Астральное тело

                                   Эфирное тело

                                   Физическое тело

Если эфирное и физическое тела, вместе взятые, называть плотным телом, буддхиальное и атманическое – высшим телом, а совокупность астрального, ментального и каузального тел – социальным телом, мы получим трехзвенную структуру организма, изображенную в таблице 2.

Высшее тело:

                               Атманическое тело

                               Буддхиальное тело

Социальное тело:

                              Каузальное тело

                              Ментальное тело

                              Астральное тело

Плотное тело:

                              Эфирное тело

                              Физическое тело

Активность ментального тела воспринимается человеком как процесс мышления, необязательно логичного или хотя бы связного: это любая смена мысленных образов, независимо от того, насколько она конструктивна и управляема сознанием. Сами по себе мысленные образы суть объективные восприятия мыслеформ – отдельных объектов, существующих независимо от человека в ментальном плане тонкого мира. Ментальная энергия способна компоновать из нескольких мыслеформ одну, наподобие строительно-монтажных работ, разбирать сложные мыслеформы на составляющие их куски и создавать новые, рассматривая данную с разных сторон – все это делается с помощью "левополушарного" мышления.

Кроме того, человек способен и к ассоциативному ("правополушарному") мышлению: оно возникает, когда в поле умственного зрения привлекается мыслеформа, чем-то похожая на данную, но вовсе ею однозначно не определяемая; возможно также создание и радикально новых мыслеформ, но это случается редко. Процесс мышления в целом – это определенная работа, частично состоящая в поиске в ментальном плане подходящих мыслеформ, заготовок для конструкций и отправных точек для ассоциаций, а частично в создании из них некоторой большой мыслеформы, или ментальной конструкции (мнения, концепции, теории), которая на данный момент человека устраивает.

Субъективно, то есть с точки зрения изменений, идущих в организме, мышление есть процесс преобразования ментального тела; например, построив в ментальном плане определенную конструкцию, человек иногда ощущает, как в его мыслях на месте бывшего хаоса вдруг возникает необыкновенная ясность, как будто в захламленной комнате навели порядок: вымыли пол и окна, стерли пыль и расставили мебель по-новому. Именно это происходит с определенным участком ментального тела, когда человек правильно разбирается в сложной ситуации, понимает трудную проблему и т. п.

Часто мышление идет бессознательно или полусознательно, и тогда человек не осознает ни характера внутренних изменений ментального тела, ни предмета своих усилий в ментальном плане, хотя какая-то работа и там, и там происходит, и человек это косвенно ощущает, например, по чувству внутренней занятости – ему не хочется думать ни о чем серьезном, как будто "думатель" внутри при попытке его окликнуть отвечает сердитыми гудками: "Занято, не мешай". Именно это подсознательное мышление и является главным; осознаваемые же человеком "рассуждения" и ассоциативные ряды не более, чем поверхностные продукты или, точнее, следы ментальных процессов, происходящих совершенно неизвестными современной науке способами.

Парадоксы мышления. Существующее общепринятое мнение заключается в том, что в основе "правильного" мышления лежит аристотелева логика; однако в действительности все используемые не только в рассуждениях обычных людей, но даже и в математических доказательствах выражения типа "если", "то", "следовательно" и прочие логические связки носят скорее характер украшений, нежели указаний на действительное следование законам логики. Сами математики этого не отрицают, удовлетворяясь некоторым общепринятым в математическом эгрегоре уровнем "правдоподобности" своих рассуждений, который позволяет избежать большинства противоречий (хотя и не всех). Однако сами по себе законы формальной логики во многих случаях не применимы на практике, что должно бы сильно смутить поклонников "точного" дискурсивного мышления. Автор ограничится одним известным примером.

По правилам формальной логики утверждения "из А вытекает Б" и "Из не-Б следует не-А" эквивалентны, то есть если верно первое, то верно и второе, и наоборот. Представим себе, что нам нужно изучить правильность такого утверждения: "Все леопарды полосаты". Следуя упомянутому правилу, указанное утверждение истинно или ложно одновременно с утверждением "Все, что не полосато – не леопард". Изучая первое утверждение, нам придется прийти в зоопарк, и у соответствующей клетки мы быстро убедимся в его ложности. Что касается второго утверждения, то проверку его истинности можно начать у себя в доме, затем продолжить на работе и через некоторое время с очень большой степенью достоверности убедиться в том, что оно истинно: действительно, ни стол, ни стул, ни чайник на кухне, ни еще великое множество попадающихся на глаза бесполосных предметов не являются (слава Богу!) леопардами. Если же миллионный по счету бесполосный предмет и окажется случайно леопардом, его смело можно отнести к ошибке эксперимента. Налицо парадокс: первое из двух эквивалентных утверждений ложно, второе же истинно.

Логик отнесется к описанному парадоксу равнодушно, заявив, что логика это одно, а жизнь – другое, и нужно применять первую ко второй с умом, а не формально. Физик отметит, что каждую проблему нужно изучать по существу, и если речь идет о леопардах, то следует рассматривать их, а не все остальное, даже такой уважаемый объект, как собственный пуп. И то, и другое, конечно, справедливо, но не решает поставленной проблемы: может ли формальная логика считаться одним из оснований конструктивного практического мышления? – поскольку описанный выше парадокс лишает ее этой возможности.

А вот другой пример, показывающий, что отношения между логикой и жизнью не так просты, и что культура мышления интуитивна в большей степени, чем нам кажется. Что такое утверждение, обратное данному? Казалось бы, очень просто: если утверждение состоит в том, что из А следует Б, то обратное формулируется так: из Б вытекает А. Как говорится, у матросов нет вопросов. Попробуем, однако, сформулировать теорему, обратную к теореме Пифагора. Итак, основное утверждение:

Пифагор. В прямоугольном треугольнике сумма квадратов сторон, прилежащих к прямому углу, равна квадрату третьей стороны.

Как же выглядит обратное утверждение? Автор предлагает две версии:

(1) Если в треугольнике квадрат третьей стороны равен сумме квадратов первой и второй, то угол между последними – прямой.

(2) Если в некотором объекте сумма квадратов двух его аспектов еще равна квадрату третьего его аспекта, то этот объект – прямоугольный треугольник.

И здесь дело не в том, что утверждение (1) верно, а (2) – нет; вопрос заключается в следующем: почему по видимости совершенно однозначная, понятная и очевидная операция обращения импликации (логического следования) допускает такие сильные вариации при переходе к конкретным примерам, даже еще не жизненным, а пока чисто математическим.

Нисколько не меньше сомнения вызывает двойная импликация: если из X следует Y, а из Y следует Z, то из X следует Z. Имеется эмпирическое наблюдение: чем длиннее человек оправдывается, тем сомнительнее становятся его оправдания. Логические цепочки в пять звеньев и больше вообще не кажутся сколько-нибудь убедительными, даже если каждая отдельная импликация не вызывает сомнений, как в следующем диалоге:

– X1 истинно?

– Да.

– X2 следует из X1?

– Следует.

– X3 вытекает несомненно из X2, а X4 из X3?

– Вытекает.

– Значит, X4 истинно?

– Не уверен... а нельзя ли попроще, покороче, поубедительнее?

Каузальная санкция. Голографический и вообще любой целостный подход к миру делают проблематичным само представление о причинности, поскольку все связано со всем и потому каждое явление может рассматриваться, как прямая или косвенная причина любого другого. Поэтому формально-логическое построение всегда есть лишь какое-то приближение, границы которого нужно устанавливать из внешних по отношению к нему содержательных (то есть прямо связанных с существом дела) соображений. Что же такое это непонятное "существо дела"? Ответ вряд ли удивит читателя: это фрагмент каузального плана, которым человек в данный момент занимается. Другими словами: ментальная конструкция – модель или рассуждение – содержательны только тогда, когда относятся к какому-либо каузальному объекту: событию, явлению и т. п., который и направляет течение ментального процесса, результатом которого будет ментальный образ, то есть определенное представление о каузальном объекте. При этом поиск ментального образа можно вести как угодно: и постепенно складывая его из логических кирпичиков, и калейдоскопически меняя целостные ассоциации-гештальты, и комбинированным образом: и так, и так; важно лишь, чтобы человек все время чувствовал каузальное "существо" ("физический смысл") явления и на него ориентировался.

Эту мысль можно сформулировать гораздо менее приятным для "свободно мыслящего" человека образом: на каждый ментальный процесс следует иметь каузальную санкцию; иначе говоря, ментальное тело не должно (кроме особых критических режимов) выходить за пределы защиты каузального. Это гораздо более жесткое ограничение, чем указание Козьмы Пруткова: "Рассуждай токмо о том, о чем понятия твои тебе сие дозволяют. Так: не зная языка ирокезского, можешь ли ты делать такое суждение по сему предмету, которое не было бы неосновательно и глупо?" В дополнение к этому справедливому совету можно сказать так: "Рассуждай токмо о предметах и событиях твоей жизни, отчетливо в том нуждающихся; и оправдание твоим рассуждениям будет лишь в том случае, если они прольют новый свет на происходящее с тобой; все же остальные твои мысленные упражнения лишь мусорят ментальный план и пачкают твое же собственное ментальное тело."

К сожалению, в наше ментально-распущенное время болтовня (пустословие) и ничем не оправданное праздномыслие не рассматриваются как существенные грехи, хотя портят жизнь и человеку и обществу, резко нарушая общий баланс их организмов.

Мысль изворотлива, часто откровенно лжива, постоянно пытается постичь сама себя, подобно змее, глотающей себя начиная с хвоста – и никогда в этом не преуспевает. Именно к ментальному плану относятся понятия истинности и ложности, которых не существует на других планах, и это нужно понять. Ни идеал, ни цель, ни событие, ни эмоция, ни движение не могут быть истинными или ложными – они просто существуют. В то же время они определенным образом отражаются в ментальном теле человека: он как-то осмысливает свою жизнь: идеалы, цели, поступки и т. д., и результаты этого осмысления уже могут подвергаться преобразованиям, свойственным ментальным структурам, например, оценкам и классификациям. "И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо" (Бытие 1:10). С точки зрения современного читателя слово "увидел" в последней фразе относится к ментальному плану, так как далее следует оценка: "хорошо" (а могло бы, если следовать логике XX века нашей эры, быть, напротив, "плохо"). Историческое прочтение той же фразы поднимет ее на каузальный план, поэтическое – на буддхиальный, а религиозное – на атманический, и во всех этих прочтениях слово "хорошо" воспринимается вовсе не как логический бит информации (то есть как противоположность к "плохо"), а как самостоятельное понятие с богатым внутренним значением. Без претензии на полноту филологического анализа, слово "хорошо" применительно к различным планам можно толковать, например, так:

атманическое значение – миссия, исполненная точно и на высоком уровне;

буддхиальное значение – ценность, видимым образом соответствующая миссии и приближающая к ее исполнению;

каузальное значение – событие, удачно сочетающее основные жизненные программы человека.

Однако и слово "увидел" может относиться не только к ментальному, но также и к атманическому, буддхиальному и каузальному планам, так что прочтение этого библейского стиха не однозначно; впрочем, слово "назвал" в первом его предложении явно указывает (как и все остальное содержание книги Бытия) на атманический план, ибо назвать и значит определить главные контуры судьбы и миссию. Поэтому ментальное прочтение в данном случае явно недостаточно и ведет к сильному искажению смысла текста, который, конечно же, не имеет ментально-оценочного характера.

Хороший писатель и добросовестный читатель всегда хотя бы подсознательно отслеживают тонкий план, на котором идет повествование, поскольку смысл слов находится от него в существенной зависимости. Рассмотрим в качестве примера следующее начало повести из сельской жизни.

– Как хорошо, – подумал Василий, едва проснувшись и сладко потягиваясь на опасливо хрустнувшем под ним деревянном топчане. Косые лучи недавно взошедшего солнца с трудом пробивались через закрытые ставни избы-пятистенка, ярко освещая коричневый с прожилками комод и две стоящие на нем изумрудные поллитровки: одну пустую, другую же едва початую. – Будет, чем опохмелиться.

В этом тексте имеется грубый стилистический промах. Именно, герой выписан на эфирном плане, в то время как слово "подумал" относится к ментальному, что создает у читателя неприятное чувство диссонанса, а у критика – ощущение непрофессионализма. Гораздо более адекватно было бы употребить вместо "подумал" какой-либо эфирный оборот, например: "Как хорошо, – запело что-то внутри Василия, едва проснувшегося..." и т. д. Однако выражение "запело что-то внутри" допускает также и астральное толкование, особенно если речь идет о состоянии героини. Вообще писатели атеистического направления часто видят правду жизни в эфирном и физическом планах, забывая о том, что герои, и читатели живут все же преимущественно в каузальном, а их души располагаются и вовсе в буддхиальном и атманическом.

Культура мышления. Обычная логика – то, что в обиходе называют здравым смыслом, а в науке грамотными рассуждениями – вовсе не сводится к формально-логическим силлогизмам. Это некоторые правила, которые довольно трудно точно описать, но культурный человек их инстинктивно выучивает и старается, где можно, строго им следовать; в тех случаях, когда это ему не удается, он внутренне огорчается, а внешне признает несовершенство своей логики, надеясь в дальнейшем найти способ исправить положение. Однако бросается в глаза то, что эти правила в гораздо большей степени связаны не столько с внутренними законами ментального плана, сколько с его согласованием с каузальным. Другими словами, вы можете быть не особенно логичным, но вам это простят, если вы говорите о существе вопроса, и видно, что вы его понимаете и стараетесь адекватно выразить в ментальных конструкциях. При этом логика событий, то есть карма каузального плана, гораздо сложнее и качественно отличается от логики (законов) ментального плана, так что все рассуждения и модели событий всегда грубее их самих, и это прекрасно знает любой инженер, моделирующий уравнениями тот или иной технологический процесс, или рассказчик, пытающийся точно передать событие, свидетелем которого он был.

Поэтому существует много различных символических систем и логик, то есть правил манипулирования символами, и в одних случаях более удобны одни, в других – другие, но сам по себе ментальный план многомерен, то есть в нем как бы одновременно существуют различные логики, часто несовместимые и противоречащие друг другу. Типичный пример это так называемая векторная оптимизация – характерная проблема, возникающая при попытке ментального моделирования каузального потока.

Рассмотрим, например, хозяйку, отправляющуюся на рынок с целью наилучшим способом потратить имеющуюся у нее сумму денег. Слово "наилучшим" относится к ментальному плану и подразумевает определенный критерий; их в данном случае несколько. Во-первых, разные члены семьи ("независимые эксперты") имеют разные мнения о ценностях продуктов: один любит клубнику, другой – арахис, а третий – курагу. Во-вторых, сама хозяйка хотела бы иметь пищу сытную, калорийную, богатую витаминами и биологически активную – вот еще минимум четыре критерия. Никакие компромиссы типа взвешенных сумм оценок, глубоко сомнительные и сами по себе, здесь ввести нельзя, поскольку предпочтения хозяйки цифровым образом не описываются. (Отвечая на вопрос: "Какой цвет волос у женщин вы предпочитаете?" – один молодой человек выразился так: "Я люблю блондинок и брюнеток в отношении 2:1". Однако было бы крайне наивно ожидать подобной точности оценок от матери семейства в вопросе о приоритете свеклы и брюквы в домашнем хозяйстве.)

Указанная проблема возникает и при ведении более крупных дел, например, балансировании государственного бюджета, и ментальные пути их разрешения столь же неэффективны.

Итак: ментальный план принципиально многомерен, и понятия приоритета, истинности и ложности существуют только в рамках достаточно узких символических систем типа математической логики или арифметики, которые не имеют сами по себе прямого отношения к реальности и каузальному плану (к последнему относится такая процедура, как принятие решения). Поэтому говорить о законах или правилах мышления можно только условно, то есть всегда ограничиваясь при этом определенным фрагментом ментального плана, но не покушаясь на этот план в целом. Иммануил Кант утверждал, что законы логики, представления о пространстве и числах в человеке априорны, то есть не являются результатом его непосредственного опыта. Это можно воспринимать как существование связи ментального тела Земли ("ноосферы") с определенным фрагментом Мирового Разума – однако в последнем имеются и другие, ничуть не менее примечательные фрагменты.

Законы – это жесткие ограничения, которые лучше не нарушать, ибо в противном случае возможны неприятности – но если очень нужно, то на этот риск приходится идти. Как профессиональный вор смотрит на уголовный кодекс, так же математик смотрит на логику, физик на математику, инженер на физику, а домашняя хозяйка, купившая кухонный комбайн – на инструкцию к нему. Лучше, конечно, правила выучить и соблюдать, но если не получается или некогда, авось и так сойдет.

Другими словами, сила, ясность и убедительность мышления в первую очередь связаны с его адекватностью, то есть удовлетворяющим потребителя уровнем соответствия ментальной модели каузальному оригиналу. При этом процесс построения ментальной модели – пользуется ли ее автор формальной логикой или ассоциативно-образным мышлением – роли не играет: ни то, ни другое, ни третье уверенности не прибавляет и не убавляет; контрольные функции в равной мере свойственны и логически-дискурсивному, и ассоциативному мышлению – иначе говоря, можно заметить отсутствие логики, а можно – несоответствие целостного образа, когда отчетливо "не то" или "непохоже", хотя сказать, в чем именно, может быть трудно. "Ну тут уж ты, брат, загнул", "забрался не в ту степь" – типичные отзывы правого полушария в ответ на грубые ошибки мышления любого типа, в том числе и логического.

Современное научное мышление совершенно не адаптировано к голографической парадигме, которая, по-видимому, в ближайшее десятилетие должна быть усвоена в самых разнообразных сферах – иначе, по мнению автора, человечество не сможет выйти из того глобального тупика, в котором оно оказалось к концу XX века н.э. Эта парадигма предлагает смотреть на мир как на символически отраженный в любом своем объекте, что требует сильных изменений в методологии научного подхода: многие допущения, казавшиеся ученому XVIII-XX вв. сами собой разумеющимися и не вызывающими никаких возражений, становятся сомнительными или даже вовсе неприемлемыми. Кроме того, оказывается, что многие символизмы, которыми с удобством пользуется наука, ставя себе это в особую заслугу, сами по себе содержат совершенно неприемлемые "молчаливо подразумевающиеся" предпосылки, которые часто грубо искажают или вовсе обесценивают результаты исследований. Автор не претендует на серьезную критику и ограничивается некоторыми замечаниями и пожеланиями, отчасти отражающими, как ему кажется, дух грядущей науки.

Математика. В основе современной математики лежит теоретико-множественная концепция Георга Кантора, которая кардинально противоречит голографическим представлениям.

Под множеством в математике понимается набор (совокупность) определенных объектов, называемых его элементами, относительно которых предполагается, что они однозначно идентифицированы (в частности, четко различаются друг от друга) и как-либо отграничены от всего остального мыслимого мира, то есть имеется некоторое правило, позволяющее определенно сказать, является ли любой объект элементом данного множества или нет.

Это определение предполагает нечто вроде тюремного порядка: имеется тюрьма (множество) и набор заключенных (элементы), рассаженных по одиночным камерам (идентификация). Голографический подход требует, чтобы сама тюрьма была символически представлена у каждого из узников: например, у него должен быть ее план, на котором на всех камерах указаны имена узников, и кроме того, звездочкой отмечена его собственная камера. Тогда множество А, состоящее из элементов а, б, в, – что на современном языке теории множеств обозначается так: А={а, б, в} – выглядело бы гораздо подробнее: А={ а/ {а*, б, в}, б/{а, б*, в}, в/{а, б, в*} } – косая черта символизирует план множества, имеющийся у элемента.

Далее в теории множеств вводятся понятия объединения и пересечения множеств – объединением двух множеств называется множество, состоящее из элементов, принадлежащих хотя бы одному из этих множеств, а пересечением – множество состоящее из элементов, принадлежащих одновременно обоим этим множествам – и молчаливо предполагается, что эти операции всегда корректны, то есть любые два множества можно "объединить" и "пересечь". Интересно, как отреагирует директор школы на предложение учителя объединить второй и десятый классы и провести у них общий урок по родной речи и химии? Очевидно, должны быть какие-то основания для проведения этих операций, вытекающие из существа дела. Кроме того, свойства объединения не могут целиком вытекать из свойств объединяемых множеств, но всегда должны содержать нечто новое, отражая понятия синтеза. Что же касается пересечения, то оно должно помнить о породивших его множествах; например, пересечение множеств {а, б} и {а, в} по Кантору состоящее из одного элемента {а}, должно сохранять память о своих "родителях" {а, б} и {а, в}, и при ближайшем рассмотрении выглядеть, скажем, так: {а/ {а, б} ∩ {а, в} } (здесь косая черта символизирует предысторию).

Итак, можно выделить следующие основные принципы, которым должны подчиняться ментальные концепции и теории:

а) принцип санкционированности: на любое действие следует иметь специальное разрешение;

б) принцип памяти: каждое действие сохраняет в своем результате память о всех операциях (то есть членах операции);

в) принцип люфта: результат действия никогда не определен однозначно, и может несколько меняться в зависимости от обстоятельств; этот же принцип в несколько иной формулировке звучит так:

г) принцип побочного эффекта: всякое действие всегда имеет неожиданные следствия, которые могут оказаться незамеченными, но именно они представляют максимальный интерес для исследователя;

д) принцип последовательной развертки: в части всегда содержится информация о целом, но извлечь ее можно лишь в несколько этапов, потратив на каждом из них определенное количество ментальной энергии.

Если концепция не обладает указанными пятью свойствами, ее объектами трудно моделировать каузальные потоки; с этим, в частности, связан кризис теоретической физики нашего века, которая, несмотря на использование стохастических (вероятностных) моделей, никак не решится расстаться с детерминизмом в широком понимании этого слова, в частности, в своем фундаменте, то есть в математике и логике.

Арифметика. Законы, управляющие натуральными числами (1, 2, 3. . . и т. д. ) как будто не обладают качествами б) – д); например, 1+1=2 и никакого "люфта" (скажем, иногда 2.01, а иногда 1.97) здесь нет, поскольку числа целые. Однако здесь мы сталкиваемся с качественно иной ситуацией: ментальным моделированием не каузального, а буддхиального и атманического планов, когда люфты и побочные эффекты возникают на фазах перехода с плана на план.

Как сказал один великий математик, Бог создал человека и натуральные числа, а всё остальное – дело рук человеческих. В переводе на язык данного сочинения это можно проинтерпретировать так. Натуральные числа 1, 2, 3... суть естественные символы атманического плана, а различные арифметические формулы, скажем, 1+2+3=6 символизируют атманические же сюжеты, то есть генеральные программы развития мира (и человека). В этом смысле оккультная арифметика – Божественная, и числам и формулам указанного вида можно поклоняться как высшим идеалам (естественно, у каждого человека должна быть своя формула, постепенно уточняющаяся по ходу его жизни – см., например, книгу "Каббала чисел"). Опускаясь на ментальный план, те же формулы приобретают совсем другое значение, и числа моделируют счет однотипных предметов и измерения, где возникают также и дроби. Ментальное "заземление" (спуск на три тела вниз) символизируется размерностью в случае счета однотипных предметов и приближенностью в случае измерений; от этих "довесков" возникают и люфты. Таким образом, формулы

1 апельсин + 2 апельсина = 3 апельсина

и

1.019 + 2.031 = 3.05

являются ментальными аналогами-вариациями Великого Равенства

1 + 2 = 3

атманического плана.

Атманический план сам по себе не может служить объектом ментальных манипуляций; его можно в трепете созерцать, подыскивая более или менее подходящие, но всегда заведомо грубые и несовершенные рациональные представления для его элементов и сюжетов. Тогда в ментальном теле возникают ментальные образы атманических объектов, и из первых можно пытаться строить различные конструкции, но законы ментального плана все же сильно отличаются от атманических, поэтому рациональным умом высшие законы бытия постигаются плохо (это примерно так же трудно, как выразить сложную мысль жестикуляцией, то есть движениями физического тела). Каждый план хорошо соотносить с соседними – а несанкционированные прыжки через этаж, а тем более через два, всегда рискованны и малоэффективны, так как сопровождаются сильными искажениями.

0

2

Физика. Как известно, физика – это наука о свойствах косной (неживой) материи, каковое понятие в голографической парадигме отсутствует: если есть хоть одно живое существо, то и весь мир, и любой его объект имеют в себе некоторую "жизнь" – которая, впрочем, может быть глубоко скрытой, как, например, в булыжнике или безнадежном бюрократе. Рассмотрим теперь несколько принципиальных вопросов:

1. Влияет ли изучение и ментальное моделирование мира на его свойства?

2. Влияет ли наблюдение экспериментатора на физические процессы?

3. Существуют ли ограничения на проведение мысленных экспериментов?

4. Влияет ли личность ученого на характер открываемых им объективных законов природы?

5. Влияют ли изучаемые ученым явления и эффекты на его личную судьбу, то есть активна ли природа по отношению к процессу ее ментального моделирования?

Физик последних двух-трех столетий на все эти вопросы с уверенностью скажет: "Нет"; ответ эпохи Водолея будет скорее положительным, и это означает качественную перестройку философии и этики научных исследований – даже в самых нейтральных областях, никак не связанных с военными интересами.

Научная этика. Вопрос об этике научного познания стоит гораздо острее, чем можно думать. Для нормального функционирования организма – как человека, так и человечества в целом – необходимо согласование его ментального тела с каузальным и астральным, и если ментальное в одних местах выходит за пределы каузального, а в других оставляет его голым и постоянно рвется то там, то тут, то о здоровье организма в целом говорить не приходится. Фантастические по силе искажения судеб современной цивилизации связаны в первую очередь с гипертрофией и уродством ментального тела человечества; на него дополнительно были возложены совершенно несвойственные ему функции всего тонкого шельта, то есть атманического, буддхиального и каузального тел.

Мысль формирует идеал, жизненные позиции и контролирует события – так полагает общественное подсознание и тщетно ищет человека (президент) или небольшую группу (политбюро, правительство, верховный совет и т. п.), способных такую мысль породить. В результате подобных усилий в центре внимания оказываются ментально-атманическое, ментально-буддхиальное и ментально-каузальное подтела ментального тела, в которых человек начинает манипулировать с помощью ментальных методов, разработанных в совершенно иных целях и ориентированных на качественно другие проблемы. При этом происходит двойная ошибка, точнее, некорректная подмена. Во-первых, высшие тела (тонкий шельт) вовсе не идентичны своим ментальным образам: например, то, что человек делает (каузальное тело), часто очень слабо связано с тем, как он это сознательно или бессознательно себе представляет (ментально-каузальное подтело), а во-вторых, к объектам ментально-каузального, ментально-буддхиального, и ментально-атманического подтел вообще чрезвычайно редко можно применять обычные в других частях ментального тела приемы, скажем, комбинирование с помощью логических связок.

Это связано, в частности, с тем, что событие тоньше и подробнее его ментального образа; законы каузального потока лишь грубо моделируются законами мышления, поэтому события для нас всегда в чем-то неожиданны, логически противоречивы и непредсказуемы. Из событий можно делать выводы, точнее, по-разному их осмысливать (канал Близнецов), но ментально обрабатывая результаты этого осмысления, мы получаем уже чисто ментальный продукт, который к каузальному плану имеет более чем косвенное отношение. И всем практикам (от грабителей до министров) отлично известно, что, спланировав события в ментальном теле, можно ждать каких угодно неожиданностей при попытке его реализации (через канал Козерога).

Если ребенок набезобразничал, бесполезно спрашивать: "Зачем ты это сделал?" Поток событий не подчиняется ментальной логике, в которой одной только и имеется понятие четкой цели и средств ее достижения. Засовывать живую кошку в мусоропровод не менее логично, чем отправляться каждое утро на работу, а в воскресенье – на демонстрацию в защиту или отмену абортов, хотя хомо менталикусу может казаться наоборот. Человек делает то, что делает, в силу давления на него каузального потока (или его собственного каузального тела), а не по каким-либо логическим "причинам". Другое дело, что иногда удается оттранслировать (Козерогом) тщательно созданный ментальный образ в каузальное тело, но как именно оно при этом изменится и какие реальные события из этого проистекут, человеку обычно неведомо.

Чтобы лучше понять разницу между законами каузального тела и ментально-каузального подтела, представим себе длинный речной порог с изобилием камней, мелей, мощных сливов и крутых отбойных волн на внутренней стороне поворотов – таково каузальное тело. Схема этого порога, изображенная в туристском описании маршрута, подобна ментально-каузальному подтелу, и на ней отлично видно, где лучше проплывать и каких ориентиров придерживаться. Однако, проложив маршрут, нужно еще по нему пройти, и здесь начинающего туриста-байдарочника ждет масса сюрпризов. Оказывается, что у байдарки есть инерция (что иногда плохо, а иногда очень хорошо) и устойчивость, а у воды – вязкость и температура, которые особенно ощущаются, когда она заливает колени неудачливого гребца, грозя в самом ближайшем будущем испытать плавучесть не только судна, но и его самого...

Понятие события должно быть основным в любой науке – наряду с ее "предметом", то есть объектами, которые она рассматривает. В прямой зависимости от того, что считается событием, находится ментальный аппарат изучения предмета. Однако эта тема требует специального рассмотрения. Древние греки считали плотную материю состоящей из мельчайших и далее неделимых частиц – атомов. Внимательное изучение показало, однако, что это не совсем так, и в начале XX века Эрнст Резерфорд предложил знаменитую составную модель атома: плотное ядро и несколько удаленных от него электронов, вращающихся вокруг него по орбитам (наподобие Солнца и планет, его окружающих). Однако опыты Резерфорда (бомбардировка мишеней и изучение рассеяния), как и все дальнейшие, подтвердившие квантово-механические модели, были косвенными, так как "увидеть" атом и тем более электрон невозможно.

Далее весь XX век физики элементарных частиц был посвящен продумыванию все более хитроумных теорий ("четыре кварка для мистера Кларка"), и, соответственно, проведению все более тонких и косвенных экспериментов со все более сложными приборами, способными сосредоточить огромные энергии в исключительно малых временных и пространственных промежутках. При этом всегда что-то получалось и даже иногда эксперимент подтверждал теорию, но общая ситуация почему-то никак не прояснялась.

Впору задать себе вопрос: что же мы на самом деле изучаем, разгоняя в гигантском ускорителе крохотную частицу до немыслимой скорости и с размаху шлепая ее о другую частицу? Ясно, что для нее это совершенно экстремальные и неестественные условия, так что фактически исследуются различные глубокие патологии материи, отстоящие от ее нормального состояния очень далеко. Можно возразить, что на звездах бывают и еще большие температуры и давление, но как нельзя изучать отдельную клетку растения в физиологическом растворе, так же и элементарная частица ведет себя совсем по-разному в большой компании себе подобных на естественной звезде и одна-одинешенька в ускорителе под пристальным надзором экспериментатора.

Что будет говорить человек под пыткой, если он не знает истины, которой добивается от него палач? Сломавшись, он прямо или косвенно скажет всё, что палач хочет или ожидает от него услышать. Поэтому, изучая поведение частицы в неестественных для нее условиях, мы фактически на материале ее патологического поведения изучаем приборы, с помощью которых на нее воздействуют и рассматривают – чем и объясняется необычайная сложность результатов современных физических экспериментов – ведь в них участвует такая тонкая аппаратура!

Атом, как и Вселенная, не является неделимым; более того, в нем заключена вся информация о ней – но извлекать эту информацию нужно аккуратно и деликатно, получив на это его санкцию и во всяком случае не нарушая его основной структуры: поймем ли мы лучше скульптуру Родена, распилив ее пополам или столкнув ее, разогнав до первой космической скорости, с кремлевской стеной?

Единство мира в физике. Точно так же, как един мир, едина и любая чего-либо стоящая его ментальная модель. Материя не есть простая совокупность одинаковых частичек, изучив которые и простейшие правила их сочетания, мы поймем мир как здание из кубиков. Всякая естественная система качественно сложнее и синтетичнее своих элементов и видимых связей между ними (этот взгляд называется холистической философией). Поэтому даже если бы мы разгадали "тайну" атома, а также разработали теорию межатомных взаимодействий, то отсюда вовсе бы не следовало, что мы разобрались в простейшей материи – она как объект значительно сложнее.

Эволюция физического плана символизирует эволюцию всего Космоса, то есть состоящего из семи тонких планов организма Вселенной, но при этом она идет не по пути увеличения плотности энергии, а по пути ее трансмутации во все более тонкие ее виды. На пути от первичного Большого Взрыва до сознательной жизни человека повсеместно наблюдается уменьшение энергии физического плана (температура плазмы, кинетическая энергия свободных атомов) по сравнению с эфирным (химическая энергия молекул), эфирного по сравнению с астральным (биологическая энергия), астрального с ментальным (человек учится умом контролировать свои эмоции) и т. д. При этом эволюционные завоевания трансмутации устойчивы, то есть человеку совсем не легко превратить умственную энергию в эмоциональную, а далее в эфирную и физическую – но это не значит, что это невозможно, и есть мнение, что физическая энергия, потенциально заключающаяся в человеке, приближается к той, которая выделяется при взрыве сверхновой звезды.

Если человечество претендует на эволюционное развитие, оно должно в первую очередь научиться культурно вести себя в познании мира, который на однобокие прорывы реагирует очень болезненно, так как они нарушают равновесие его тонких планов. Истина, когда она хочет явиться людям, опускаясь из атманического плана, сама создает себе проводника-редактора в лице человека (ученого) или научного коллектива, и предварительно транслирует язык (то есть основные символы и ментальные конструкции, с помощью которых она может быть выражена). Однако после ее рождения нарушается баланс тонких энергий всех планов, и его нужно долго восстанавливать; для этого необходимы согласованные усилия самых разных людей, от философов и поэтов до технологов и разнорабочих. Какой серьезный философ осмыслил, а поэт воспел (то есть адаптировал к атманическому плану) оператор Шредингера? А дельта-функцию Дирака? (Иосиф Бродский дошел в своей поэзии до геометрии Лобачевского, что история несомненно поставит ему в заслугу.) Если этого до сих пор не произошло, то виноваты и физики, и поэты, а главное – недостаточная личная ответственность каждого ученого или инженера, создающего изолированные от остального мира ментальные конструкции с узко направленными прикладными целями.

С эволюционной точки зрения, использование ядерных реакций в военных (атомная бомба) и мирных (атомные электростанции) целях гораздо больший атавизм, чем, соответственно, пытки и рабовладение, поскольку энергия атомного распада соответствует тем этапам эволюции, когда она еще лишь начиналась, и не было не только человека, но даже и растительной жизни. По ходу эволюции ничего не теряется, а лишь уходит вглубь и становится более тонким и менее эффектным, но зато более эффективным. Есть гипотеза, что в клетках растений и животных постоянно идут ядерные превращения – при комнатной температуре! Однако это качественно иные реакции, чем те, что происходят в физических лабораториях и особенно на полигонах, и если взять одну растительную клетку, то вполне вероятно, что она вне растительного организма с задачей алхимии уже не справится.

Грядущий энергетический кризис вовсе не ставит вопрос так: "мирный" атом или уголь, или нефть, или морские приливы, или разумная комбинация первого, второго, третьего и четвертого. Нарушение энергетического баланса (эфирный план) означает сильные этические нарушения (буддхиальный план), и энергетическая проблема будет разрешена не раньше, чем выработана правильная этика. А вопиющие этические нарушения, то есть сильные деформации буддхиального тела человечества, связаны, в частности, с нарушением этики ментального познания: ум – не консервный нож (хотя и может выполнять эти функции), а истина – не сардинка в жестяной банке, которую нужно вскрыть и после этого с аппетитом опустошить.

Следует четко различать ментально-буддхиальный и ментально-каузальный подпланы ментального плана. Если говорить о жизни людей, первый относится к осмыслению этики, а второй – конкретных событий; если же рассматривать косную материю, то к первому относится моделирование общих законов ее бытия, а ко второму – изучение конкретных эпизодов. Другими словами, к ментально-буддхиальному подплану относится теоретическая физика, а к ментально-каузальному – экспериментальная и прикладная, а также весь спектр инженерных наук. По идее, в этих подпланах должны использоваться различные, но согласованные друг с другом ментальные модели. И точно так же хороший инженер строит свои модели, исходя из эмпирических законов (например, закона Гука), но имея при этом в виду и общую теорию; физик-теоретик, моделируя законы материи, должен одним глазом посматривать и в атманический план, определяющий на более тонком уровне эволюцию самих этих законов, подстраивая их под глобальный план эволюции Вселенной, в соответствии с известным шуточным диалогом:

– (Ангел – Богу, в испуге) Господи, они открыли еще один трансурановый элемент!

– (Бог – ангелу, спокойно) Добавьте еще один нелинейный член в Истинное Уравнение Единого Поля.

Индивидуальный ум. Рассмотрим теперь ментальное тело человека как таковое: его задачи, проблемы, условия жизни, гигиену и болезни.

Ум – в основном – нужен человеку для того, чтобы осмысливать (ментально моделировать) происходящие с ним события и отчасти на них влиять. Чем выше эволюционный уровень человека, тем лучше дифференцируются у него тонкие тела, и тем богаче и разнообразнее становятся связи между ними, и тогда роль ментального тела возрастает, так как оно связывается уже не только с соседними, то есть каузальным и астральным, но и со всеми остальными, и начинает регулировать связи между тонким и плотным шельтами.

Однако фундаментальная обязанность ментального тела – это соответствие каузальному, и здесь у многих людей возникают большие трудности и недоразумения. С одной стороны, нынешняя эпоха помешана на ментальной энергии – знаниях, информации, теориях и концепциях, с другой – мышления оказывается явно недостаточно для того, чтобы приемлемым образом организовать жизнь, и не вполне понятно, на что именно его следует направлять и какими при этом ментальными моделями и символическими системами пользоваться.

Представление о "свободе" мышления ошибочно вдвойне: во-первых, мышление подчинено очень жестким социальным штампам, выбраться из-под (чаще всего неосознаваемого) влияния которых очень трудно, а во-вторых, человек должен обдумывать вполне определенные вещи (на которые имеется каузальная санкция), добиваясь при этом понимания на уровне, определяемым каузальным, а не ментальным телом.

Другими словами, человек должен думать о том, что с ним происходит (как во внешнем, так и во внутреннем мире), причем основное направление его размышлений должно выбираться им, исходя не из праздного ментального любопытства, а преимущественно из его каузальных проблем.

Если человек постоянно думает о посторонних для него вещах, то его ментальное тело в соответствующем месте гипертрофируется, и в какой-то момент выходит за пределы каузальной защиты. При этом страдают оба тела: и ментальное, и каузальное, например, у человека появляется (ментальный) невроз навязчивых мыслей и, в порядке каузальной защиты-компенсации, система действий-ритуалов для защиты от ментальных и каузальных хищников – ничуть не менее реальных, чем физические. Кроме того, при энергетических дисбалансах ментального тела оно в некоторых местах рвется и перестает защищать астральное, что ведет к эмоциональной уязвимости и нестабильности, а в запущенных случаях может довести и до физических болезней.

Наоборот, если человек упорно не обращает должного умственного внимания на какую-либо область событий своей жизни, то ментальное тело в соответствующем месте как бы проседает и в его роли выступает астральное – ситуация, хорошо известная в политике, как государственной, так и семейной, когда недостаток разумных доводов компенсируется пылом эмоций, и ни к чему хорошему такой прием также не приводит.

Итак: каузальное тело через канал Близнецов транслирует в ментальное "пищу для размышлений", то есть исходную информацию, и импульс для ментального процесса – но насколько эффективной окажется последний, во многом зависит от самого человека.

Дело в том, что осмысливать любое событие можно с разных точек зрения, используя при этом различные символические системы и имея в виду совсем разные цели, и это нужно тоже хорошо понимать.

Человек далеко не всегда заинтересован в том, чтобы осознать (даже просто заметить) событие, поскольку оно может быть для него в чём-то неприятным. Если полностью закрыть глаза на неприятный аспект не удается, то моментально включается защитная программа подсознания, направляющая ментальный процесс так, чтобы его вытеснить: либо просто проигнорировать, либо гарнировать таким образом, что порок станет первым шагом к добродетели, предательство обернется несущественным рассогласованием мнений, а прямой обман покажется легким недоразумением.

Существует также и множество других причин, по которым человек не стремится полностью осознать каждое событие в своей жизни, например, ему некогда или неинтересно, или просто непонятно, зачем это нужно.

Действительно, нужно далеко не всегда. Однако некоторые события обязательно требуют осмысления, и притом вполне определенного рода, и если человек этого не делает, то баланс между каузальным и ментальным телами, а затем и в организме в целом, нарушается.

Наиболее распространенная ошибка человека заключается в том, что, пытаясь осмыслить ту или иную ситуацию, он сосредотачивает свои усилия именно на ментальном теле, в то время как ему существенно не хватает информации, или же та, которой он владеет, сильно искажена.

Не существует универсальной "правильной" системы мышления, как и универсальной символической системы – любая такая система сначала идет в помощь мышлению, а в какой-то момент становится для него узка, но ни то, ни другое не является определяющим фактором качества ума. Мышление всегда имеет вспомогательные, или, правильнее говоря, частные функции, являясь частью функционирования организма человека, и в первую очередь должно обслуживать посылки других тел и следить за своей гигиеной, и лишь во вторую – становиться пародией на Мировой Разум, пытаясь ответить на все мыслимые и немыслимые праздные вопросы.

Когда горнолыжник мчится по трассе, его мышление обслуживает преимущественно нужды физического тела и думать о чем-либо постороннем ему сложно; трудно думать также и после сытного обеда, так как в этом случае мышление обслуживает эфирные нужды. Девушка, старающаяся осмыслить чувства, которые вызывает у нее определенный молодой человек, использует с этой целью ментально-астральное подтело. Осмысливая свои поступки, ценности и идеалы, человек активизирует, соответственно, ментально-каузальное, ментально-буддхиальное и ментально-атманическое подтела ментального тела, и очень важно понимать, что адекватные символические системы и правила оперирования символами во всех указанных случаях различны. Общая закономерность такова: оперировать символами тонкого тела можно тем свободнее, чем оно ближе к ментальному телу.

Так, символы атманического тела – например, обозначения идеалов и символов могут в ментальном теле лишь обозначаться, но никаких логических операций, ассоциативных трансформаций или замен с ними производить нельзя. (Например, рассуждение: "Мой идеал лучше твоего по таким-то причинам" не только бестактно, но и логически некорректно, так как в ментально-атманическом теле нет связок типа "если..., то...").

С ментальными образами ценностей можно чувствовать себя чуть посвободнее, но и с ними логических операций производить нельзя. Системы ценностей, как правило, противоречивы, но никому не ставится в упрек, что он одновременно высоко ценит и интересы своей семьи в целом, и всех детей в отдельности, и собственной карьеры, хотя в ментальной проекции эти ценности во многом рассогласованы. От поступков уже можно требовать большей логики, а осознаваемые принципы мышления (ментально-ментальное подтело) уже не должны быть противоречивыми хотя бы в рамках отдельных логических систем (противоречия между различными логическими системами, по-видимому, неизбежны).

Особенную осторожность следует проявлять при ментальном моделировании вертикальных связей: как между соседними, так и между удаленными друг от друга телами. Мало того, что у каждого тонкого тела свои законы; каждый переход с тела на тело подчинен совершенно особой логике, которая изучена в настоящее время чрезвычайно плохо – не в последнюю очередь по причине дифференциации наук о мире и человеке, несомненно дьявольской по своему происхождению (любимые приемы лукавого – разрывание целого на части и изоляция части от целого, то есть вырывание ее из контекста). Сила, как известно, в единстве, но это нужно понимать не столько горизонтально (людей друг с другом), сколько вертикально (единство друг с другом тонких тел человека). Однако достигается это единство – как первое, так и второе – с большим трудом и совсем не так прямолинейно и однозначно, как может показаться.

Варианты диалога. Рассмотрим, например, двух друзей, Андрея и Бориса. У Андрея есть конкретная житейская проблема, а Борис пытается ему с ней помочь. Обсуждение проблемы может вестись минимум на четырех планах: буддхиальном, каузальном, ментальном и астральном (в мужском разговоре вероятнее первые три, в женском – вторые три). Представим, что Андрей зашел в гости к Борису и между прочим пожаловался, что у него никак не пройдет экзема на руке. Само по себе это сообщение может прозвучать у Андрея на астральном, ментальном, каузальном или буддхиальном плане, например:

– (пылко) Экзема замучила, подлая! (аст)

– Рука опять чего-то разболелась. (мен)

– (серьезно) Рука болит, чего делать-то? (кауз)

– Который год экзема покоя не дает. Надо что-то делать по большому счету. (буд)

Борис может воспринять это сообщение также на любом из указанных четырех планов, в зависимости от уровня его внимания и характера личной акцентуации тел. Ответ Бориса может быть произведен тоже на любом из них, например:

– Вот сволочь! (аст)

– Да, экзема – это неприятно, но бывает. (мен)

– (идет к холодильнику, достает банку с мазью) Попробуй эту. (кауз)

– У тебя, очевидно, этические нарушения: если экзема на правой руке, нужно быть более щедрым, если на левой – учиться бескорыстно принимать от жизни ее дары. (буд)

В свою очередь Андрей может воспринять эти реплики на любом из четырех планов, но вероятнее всего он услышит ответ на том же плане, на котором пожаловался на болезнь. При этом его организм воспримет ответ на том же плане, на котором он произнесен, а затем полученный импульс будет переведен (трансмутирован) в тело, которое жаловалось, и наибольшие искажения возможны именно в процессе трансмутации, то есть перехода с тела на тело внутри организма.

Из предложенных восьми реплик можно составить шестнадцать диалогов, из которых удовлетворительными могут быть признаны только четыре, происходящие на одном и том же плане, например, астральном:

– (пылко) Экзема замучила, подлая! (аст)

– Вот сволочь! (аст)

Ответная реплика, звучащая на другом плане, часто воспринимается как неадекватная или даже обидная. Самые распространенные варианты подобного плохого (неосознанного или сознательного) согласования планов реплики и ответа на нее описаны ниже.

1. Ментальный ответ на каузальное обращение:

– Рука болит, что делать-то? (кауз)

– Да, экзема – это неприятно, но бывает. (мен)

Здесь видно, что Борис не хочет войти в положение Андрея и отвечает отговоркой так, как будто не заметил косвенной просьбы.

2. Астральный ответ на каузальное обращение:

– Рука болит, что делать-то? (кауз)

– Вот сволочь! (аст)

Такой ответ может быть воспринят Андреем как неуместная истеричность, плохо заменяющая истинную помощь; это, однако часто лучше, чем ментальный ответ, свидетельствующий о равнодушии Бориса.

3. Буддхиальный ответ на каузальное обращение:

– Рука болит, что делать-то? (кауз)

– У тебя этические нарушения... (буд)

Этот ответ Бориса скорее всего вызовет сильное раздражение Андрея: нечего читать мораль, лучше бы помог делом.

4. Ментальный ответ на астральное обращение воспринимается как полное безразличие:

– Экзема замучила, проклятая! (аст)

– Да, экзема – это неприятно, но бывает. (мен)

5. Буддхиальный ответ на астральное обращение может быть воспринят Андреем как хладнокровная жестокость вместо душевного участия:

– (пылко) Экзема замучила, проклятая! (аст)

– У тебя этические нарушения... (буд)

6. Каузальный ответ на астральное обращение:

– Экзема замучила, проклятая! (аст)

– (достает баночку с мазью) Попробуй эту. (кауз)

Этот ответ, несмотря на кажущуюся адекватность, также может быть воспринят Андреем негативно, так как его эмоциональный заряд остался незамеченным и неоцененным; не исключено также, что Андрей воспримет действие Бориса как внешнее выражение эмоциональной реакции типа: "Заткнись, надоел со своими болезнями хуже горькой редьки".

Читатель может проанализировать оставшиеся варианты диалога, обратив внимание на то, что практически все они неприятны или неприемлемы для Андрея, хотя Борис может этого не заметить. С другой стороны, если Борис отчетливо настроен на какой-либо определенный план, то сама по себе исходная реплика Андрея прозвучит для него совсем не так, как Андрей имеет в виду, поскольку Борис, восприняв реплику друга, трансмутирует ее внутри своего организма на тот план, на который Борис настроен (и ответит, естественно, на результат этой трансмутации).

Предположим, что Борис жестко фиксирован на астральном плане. Тогда он воспримет и переведет для себя на язык астрального плана реплику Андрея примерно так, как это указано ниже в квадратных скобках:

– (пылко) Экзема замучила, проклятая! [Враг наступает, ой!]

– Рука опять чего-то разболелась. [Ой, плохо мне сегодня!]

– Рука болит, чего делать-то? [Ну пожалей же меня, бедного!]

– Который год экзема покоя не дает. Надо что-то делать по большому счету. [Эх, жизнь моя жестянка!]

Теперь предположим, что Борис фиксирован на ментальном плане. Тогда он переведет и прокомментирует для себя реплику Андрея, например, таким образом:

– Экзема замучила, проклятая. [Произошло нарушение кожного покрова руки.]

– Рука опять чего-то разболелась. [Необходимо вдвоем разобраться с причинами экземы, возможными последствиями этой болезни и методами ее лечения.]

– Рука болит, чего делать-то? [Нужно подготовить решение проблемы больной руки.]

– Который год экзема покоя не дает. Надо что-то делать по большому счету. [У Андрея болит рука, но он хочет говорить о чем-то другом, не вполне понятно, о чем именно. Нужно уточнить предмет обсуждения: что такое " большой счет"?]

Если Борис фиксирован на каузальном плане (то есть он является человеком действия), то его восприятие обращения Андрея и последующая внутренняя реакция могут быть, например, такими:

– (пылко) Экзема замучила, проклятая! [Андрею нужен хороший врач или лекарство. Кому позвонить?]

– Рука опять чего-то разболелась. [Рука болит – нужно обезболивающее. Может, анальгин Андрею предложить?]

– Который год экзема покоя не дает. Надо что-то делать по большому счету. [Серьезная болезнь – значит, надо быстро искать хорошего врача.]

Если же Борис по природе философ или моралист и воспринимает ситуацию на буддхиальном плане, его слышание реплики и внутренний комментарий будут такого рода:

– (пылко) Экзема замучила, проклятая. [Повышенная привязанность к своим низшим переживаниям. Эмоциональная несдержанность. Раджасический тип и соответствующие проблемы.]

– Рука опять чего-то разболелась. [Лиха беда начало серьезного духовного опыта.]

– Рука болит, чего делать-то? [Готов ли Андрей к действию в высшем смысле слова – вот вопрос, который по-настоящему должен бы его занимать.]

Приведенные примеры иллюстрируют не только колоссальные изменения, которые претерпевают реплики, то есть информационно-энергетические кванты, поднимаясь и опускаясь по планам, но и своеобразие логики трансмутации, нуждающейся в самом серьезном изучении.

0

3

Виды размышлений. Есть известная история о ребенке, который до пяти лет ничего не говорил, и родители уже окончательно сочли его глухонемым, когда однажды за обедом мальчик вдруг сказал: "Каша несоленая". "Так ты можешь разговаривать! Что же ты до сих пор-то молчал?" – закричали пораженные родители. "До сих пор все было в порядке", – ответил ребенок.

Быль или небыль, подобная ситуация характерна для отношений между ментальным и каузальным телами. Каузальные проблемы решаются преимущественно в ходе каузальных же процессов, то есть собственно в рамках событийного потока; однако иногда они завершаются включением канала Близнецов, и тогда у человека возникает яркий мысленный образ, моделирующий то или иное отдельное событие, и потребность ввести этот образ в умственную картину мира: соотнести с другими ее элементами, обнаружить связи между ними и новым элементом и расположить его в соответствующем ему месте. Иногда это удается легко, а иногда новый образ плохо вписывается в ментальную картину мира, и ее приходится частично перестраивать; совсем в редких случаях происходит полная перестройка.

Таким образом, нужно различать два вида процесса "думания", то есть ментальных процессов. В первом случае человек решает в уме конкретную каузальную проблему, провалившуюся (через Близнецы) в ментальное тело и старается "прийти к выводам", то есть сформировать определенный ментальный квант, который через канал Козерога отправляется в каузальное тело, становясь основой действия (поступка), долженствующего решить исходную проблему. Во втором случае никакой конкретной проблемы нет, но человек чувствует, что его ментальная картина мира (читай – ментальное тело) не в порядке: в ней много мусора, и различных нестыковок, которые также доставляют хозяину ощутимые неудобства, и в таком случае становится необходима генеральная уборка и, возможно, перестановка мебели и некоторых акцентов.

Нельзя "просто" думать, так же как нельзя описывать реальность "как она есть" – потому совершенно бессмысленно название литературного направления "реализм", будь он социалистический, капиталистический или феодальный. Любой человек думает, находясь в рамках определенных символических систем: всосанных с молоком матери из общественного подсознания, почерпнутых в виде невнятных обрывков из школьного образования и недомолвок окружающих, и созданных личными усилиями. События – "такие, какие они есть" человек как-то воспринимает, но думать, то есть ментально обрабатывать, он может лишь их ментальные образы. Однако эти образы очень сильно зависят от того, в какой именно символической системе они сформированы.

Никакая ментальная символическая система не может быть адекватной каузальному потоку, так как ментальный образ всегда существенно грубее события – но зато их может быть несколько, так как осмысление возможно одновременно в нескольких символических системах. Подобное богатство, впрочем, чревато злоупотреблением, особенно при склонности человека решать свои каузальные проблемы, сваливая их на ментальное тело даже в тех случаях, когда оно очевидно на это не способно.

У совершенно неразвитых в ментальном отношении людей обычно имеется очень краткая, грубая, но всеобъемлющая символическая система для описания любых жизненных ситуаций, основанная на главных ролевых и ценностных характеристиках, общепринятых в социуме. Основные иероглифы этой системы суть родственные и профессиональные характеристики, например, Мать, Отец, Дочь, Сын, Посторонний; Рабочий, Колхозник, Инженер, Художник; все ситуации делятся на Позитивные, куда человек стремится, Негативные, которых он избегает и Нейтральные, о которых можно не думать; люди делятся на Хороших, Плохих и Несущественных – в соответствии с тем, какие ситуации для человека они создают; чужие поступки бывают Одобряемыми, Порицаемыми и Безразличными – этим простейшая символическая система в основном исчерпывается.

Характерной ее особенностью является отсутствие средств для обработки информации – так называемые "рассуждения" здесь не предусмотрены: символы здесь констатируют и оценивают, но не допускают никаких дальнейших манипуляций, что напоминает свойства символических систем атманического плана; и действительно, у эволюционно неразвитых людей четыре высших тела как бы соединены вместе, так что и их действия, и мысли носят (для них) сакральный характер и посторонние попытки их какого-либо обсуждения вызывают у человека священное (атманическое) негодование. Символические системы описанного типа являются абсолютно жесткими, но, под общим руководством общественного подсознания, до поры до времени успешно работают, хотя иметь дело и "разумно договариваться" с таким человеком, конечно, большое испытание. Однако его внутренний конфликт, возникающий при несрабатывании символической системы, оказывается очень тяжелым, и как правило разрешается не слишком оригинальным способом: введением аналогичной жесткой системы с противоположной шкалой оценок. Именно, вводится некоторый дополнительный ментальный субъект, например, Общество, Бог или Высшее "я", и все ситуации, помеченные как Негативные для человека, автоматически обозначаются как Позитивные для упомянутого объекта.

Понятно, что при этом частично снимается или, по крайней мере, вытесняется эмоциональное напряжение, но в ментальном теле полностью теряется ясность и четкость и оно захламляется множеством принципиально несинтезируемых пар взаимоисключающих оценок.

Другой распространенный вариант расширения символической системы это введение дифференцированных шкал оценок: вместо грубой поляризации типа "хорошо-плохо" или "нравится-не нравится" появляются шкалы типа: "удовлетворительно, неплохо, хорошо, очень хорошо, замечательно, великолепно" и наоборот: "неважно, плоховато, плохо, очень плохо, совсем никуда не годится, абсолютное зло". Не решая никаких проблем по существу, подобные шкалы отвлекают на себя массу ментальной энергии человека, создавая ему видимость конструктивности его размышлений – на самом же деле он просто развлекается, избытком ментальной энергии привлекая к себе внимание ментальных паразитов – но главным из них становится сама символическая система с избыточным множеством оценок, постоянно требующая себе все новой пищи.

Вообще, дифференцированно-оценочная система мышления распространена не только в средней школе, а ее истоки уходят в средневековье (возможно, и в более древние времена), когда единицей греха могла служить соблазненная девушка – в таком, например, варианте оценки: "Ибо лучше тебе совратить четырнадцать девственниц, нежели пропустить утреннюю молитву".

Здесь мы сталкиваемся с феноменом святотатственного отношения к атманическим объектам – натуральным числам, которые могут использоваться в ментальных моделях лишь в самых исключительных случаях, когда на то имеется прямая атманическая санкция. Не в силах решить проблему предпочтения на ментальном уровне, человек, вместо того, чтобы взять более подходящую качественно другую ментальную символическую систему или выйти на более тонкий (каузальный) план, пытается повысить энергетические возможности своей системы, искусственно вводя в нее атманические объекты – а точнее, их неуклюжие ментальные слепки. То, что получается в результате, не лезет ни в какие ворота – ни в математической экономике, ни в математической лингвистике, ни во многих других "математизированных" науках. В качестве примера читателю предлагается следующее нехитрое рассуждение с более чем сомнительным выводом:

1 яблоко + 4 груши = 5 фруктов;

2 сливы + 3 вишни = 5 фруктов;

следовательно,

1 яблоко + 4 груши = 2 сливы + 3 вишни.

Но не так ли решаются в школе системы линейных алгебраических уравнений?

Избыток оценочных символических систем ведет к тому, что человек с их помощью начинает пережевывать весь окружающий его мир, то есть его оценивать и судить, чаще всего совершенно неверно, но главное – занимаясь при этом не своим делом. Дар мышления дан человеку для того, чтобы он с его помощью балансировал собственный организм, постепенно приближаясь к исполнению своей миссии, а не оценивал других с тех или иных позиций.

"Он ведет себя неправильно," "Я бы на его месте принял во внимание то-то и то-то и поступил так-то" – подобные суждения в отношении третьих лиц, как правило, не только неэтичны, но и ошибочны по существу, так как предполагают очень отчетливое видение своей и чужой кармы, непройденных тупиков развития и опыта, который человек набирает по ходу их преодоления, а такого рода информацией автор сентенции обычно не располагает.

Ментальные паразиты. Привычка, становящаяся второй, а затем и первой натурой, "вычислять" окружающих, сводя их к частному случаю примитивной ментальной схемки, и планировать будущее, исходя из своих ментальных представлений о том, как ему "должно" и "разумно" быть, свидетельствует о сильном энергетическом дисбалансе ментального тела и появлении крупного ментального паразита (они бывают двух видов: пассивные и активные).

Тест на отсутствие в теле ментального паразита очень прост. Высвободите себе один день и проведите его в одиночестве на природе. (Если вам не удастся этого сделать, значит, у вас есть не только крупный ментальный, но и большой каузальный паразит.) Если к вечеру вам будет остро не хватать информации (любого рода: от биржевого курса до состояния здоровья любимого родственника) или, наоборот, окажется срочно нужно изложить кому-нибудь обуревающие вас мысли, значит, ментальный паразит в вашем теле есть. Чем чище ментальное тело, тем меньше в нем посторонних и, тем более, навязчивых мыслей, не связанных непосредственно с каузальным потоком человека.

Борьба с ментальными паразитами непроста даже в том случае, когда человек осознает ее необходимость. Чаще всего, однако, ему и в голову не приходит, что многочисленные неприятности на работе, в семье и низкий жизненный тонус могут быть связаны с неправильными привычками мышления, что совсем не синонимично "глупости" или узости сознания. Отрицательный эффект от ментального паразита сказывается, конечно, в том месте ментального тела, где он располагается – там у человека понижена критичность и обычно страдают каузальное и астральное тела, но это иногда не самое основное; главное же заключается в том, что паразит резко снижает общий уровень энергетики тела, вследствие чего искажается его баланс с остальными и равновесие организма в целом: например, человек начинает хуже двигаться, у него нарушается этика и постоянно по необъяснимым причинам портится настроение. Ибо мышление вовсе не сводится к тому процессу, который мы осознаем как таковое, и обслуживает такие нужды всего организма, о которых современная наука не имеет никакого представления.

Как же бороться с ментальными паразитами? Прежде всего, их нужно воспринять как проблему, точнее, как запущенный вариант болезни ментального тела, справиться с которой можно лишь ценой длительных усилий – другими словами, ментальный паразит должен стать отрицательной буддхиальной ценностью, а для борьбы с ним должны быть выделены определенные душевные силы и необходимое количество смирения. Лучше всего не доводить дело до его появления: для этого необходимо регулярно чистить ментальное тело, разрешать противоречия и расширять символические системы, когда они становятся слишком узки и примитивны для решения актуальных проблем: каузальный поток всегда содержит намеки на то, какой качественно новый символ пора включать в ментальную схему, а какая схема безнадежно устарела и должна быть выброшена целиком.

Если, однако, ментальный паразит – например, очень устойчивая и явно не состоятельная привычка мышления – уже имеется, то борьбу с ним лучше всего начинать с ее тщательного отслеживания, то есть очерчивания для себя круга ситуаций, в которых он включается. Если при этом выясняется, что точно над ментальным паразитом находится порождающий его каузальный, то борьбу следует вести с последним или с двумя одновременно, иначе она бесперспективна.

Типичный пример -- это человек, чей ритм жизни таков, что он постоянно всюду опаздывает, ничего не успевает, срывает свои обещания и никак не может остановиться – налицо каузальный паразит. Вполне вероятно, что при этих условиях у человека возникнет комплекс вины перед миром в целом, навязчивые мысли о том, что он всем все должен и, как компенсаторный ментальный механизм – непрерывно идущий поток мысленного самооправдания, лживый и потому непрекращающийся. Здесь налицо каузальный паразит, порождающий ментального, и потому борьба со вторым самим по себе безнадежна: вначале нужно перераспределить буддхиальные ценности, после чего станет возможным ослабление ритма событий, человек станет способным вовремя выполнять все свои обещания и платить по счетам, и тогда у него исчезнет настоятельная необходимость постоянных бессильных внешних и внутренних самооправданий.

Однако иногда ментальные паразиты не связаны прямо с дефектами каузального тела, и тогда можно пытаться истребить их самих по себе. Это, впрочем, довольно сложно, поскольку в конечном счете требует перестройки всего или почти всего ментального тела. Главной причиной появления паразитов ментального тела часто служит слишком примитивная система мышления, которой по привычке пользуется человек, не замечая того, что она явно недостаточна. В результате один и тот же круг наблюдений и рассуждений повторяется вновь и вновь, не удовлетворяя человека, а иногда доводя его прямо до ментального отчаяния – знак резкого снижения энергетики тела вследствие активности паразита, который питается как раз энергией таких неконструктивных стереотипно повторяющихся умственных процессов.

Есть множество причин, по которым человек не решается расширить свое мышление: разорвать порочный круг, отменить ограничения, им самим жестко определенные и ввести в свою символическую систему качественно новые понятия. Это и страх пойти против запретов общественного сознания и подсознания, и элементарная лень, и нежелание нарушать сложившиеся стереотипы мышления и структуру ментального тела. Не нужно думать, что ригидность (жесткость) мышления свойственна только упрямцам – очень часто наблюдается весьма примитивное мышление у людей, вообще как будто не имеющих собственного мнения и постоянно соскальзывающих с одной точки зрения на другую – но пользующихся при этом крайне ограниченной ментальной символической системой.

Итак, причин загрязнения ментального тела и возникновения ментальных паразитов в основном две: это, с одной стороны, неадекватное восприятие и обработка идущей из каузального тела информации, а с другой – дурные привычки мышления, занимающегося посторонними сюжетами и шаблонными замкнутыми кругами размышлений, открывающими прямую дорогу в низшие слои ментального плана.

Картина мира в позитивистском понимании. Однако кроме, так сказать, индивидуальных проблем неадекватности, как восприятия, так и мышления, приводящих к загрязнению ментального тела, существуют и общие перекосы в мышлении, связанные с положением дел в ментальном плане Земли, или ноосфере, как его иногда называют.

В общественном подсознании в настоящее время существует два сильных нарушения в акцентах: одно из них заключается в переоценке роли мышления в эволюции, второе – в недооценке роли ассоциативно-образного мышления по сравнению с логически-дискурсивным.

Переоценка роли мышления связана с тем, что в последние два-три века с ментальным планом во многом были отождествлены высшие, то есть каузальный, буддхиальный и атманический. Вместе с крушением атманической религиозности в XVIII-XIX веках в Европе и Америке возник тип культурного человека, исповедующего атеизм или верующего ментально, то есть пристраивающего Бога на подобающее Ему место в ментальной картине мира, но никак не в атманической и еще менее того – в буддхиальной или каузальной. Вера без дел мертва – с этим указанием апостола Павла никто не спорил (да, собственно, и веры-то никакой уже не было) – однако дела и без веры казались весьма живыми, иногда даже слишком. Планетарный демон торжествовал: казалось, ему удалось вывернуть организм человечества наизнанку и представить его в таком виде: сверху, на месте атманического тела – ментальное, далее каузальное, затем буддхиальное, а следом оставшиеся три в таком порядке: физическое, эфирное, астральное. (Атманическому телу и понятию миссии места вовсе не нашлось, ибо человек – хозяин своей судьбы!) Этому расположению тел соответствовала определенная философия, вклад в которую внесли многие, начиная от иезуитов и кончая научными социалистами и позитивистами ХХ века. Основные положения и иерархия планов в этой философии вкратце выглядят так.

Ментальный план. Человеческий разум – высшее достижение эволюции, ее окончательная управляющая инстанция, которой подчинен весь остальной мир. Мир и эволюция управляются рациональными законами, которые человек может постепенно постичь и научиться их использовать, преследуя свои цели; никаких ограничений на характер этих целей не существует.

Каузальный план. События подчинены рациональным законам, которые в главном можно изучить и направить происходящее в желаемое русло. Победа над стихийными бедствиями, болезнями и даже смертью – вопрос исключительно времени и умственных усилий.

Буддхиальный план. Человеческие ценности суть не что иное, как субъективное отражение объективно происходящих с ним и вокруг него процессов. (Все любят деньги – я тоже к ним стремлюсь). Ценность есть крупная накопленная стоимость. Процессами созидания ценностей можно произвольно управлять с помощью умственной энергии, воздействуя ею на послушный каузальный поток.

Физический план является материальной основой всей жизни, подчиняется своим собственным законам, изучаемым физикой, и не имеющим никакого отношения к более тонким планам. Эти законы можно открыть и научиться использовать с максимальной выгодой для себя.

Эфирный план есть косвенное следствие физического: физические энергетические поля создаются массами. Общее здоровье, жизненный тонус и иммунитет человека определяются состоянием его физического тела.

Астральный план подчинен эфирному: например, залогом радостного настроения является сытость и хорошее самочувствие. Но вообще эмоции это нечто низшее и свойственно людям неразвитым и асоциальным (воры, проститутки, наркоманы) или ментально неполноценным (мечтатели, поэты, музыканты, философы).

Описанная картина мира существует в общественном подсознании и проецируется на любого человека, хочет он того или нет, независимо от того, разделяет он ее сознательно или не разделяет, то есть согласен с ней полностью, частично или не согласен вовсе. Это ведет к смазыванию индивидуальных и групповых миссий, к наивному волюнтаризму, способному держаться только на грубой, чисто атманической энергетике, то есть фанатизме. Другими словами, человек в современном обществе, как правило, не может тихо-спокойно найти и исполнить свою миссию – по дороге он в том или ином виде обязательно столкнется с плохо понятными ему препятствиями, связанными с тем, что его собственный организм отчасти искажен вследствие влияния на него описанного выше архетипического квазиорганизма из шести тел с ментальным наверху и астральным внизу. Этот уродец обладает колоссальной энергией и стремится переделать на свой манер организмы всех людей и коллективов, причем избавиться от его влияния очень трудно.

Какое свое тело включает человек, столкнувшись с тяжелой проблемой? Что делает совет директоров крупной компании на своих заседаниях? Директора в первую очередь думают, фактически подменяя атманическое тело ментальным, и последствия не заставляют себя ждать. Самые неприятные ситуации в организме возникают не тогда, когда заболевает и выходит из строя одно из тел, а в тех случаях, когда они начинают путаться друг с другом, и тогда помочь человеку или коллективу бывает уже очень сложно.

Недооценка образного мышления также ведет к очень тяжелым последствиям: думать только логично и последовательно не более удобно, чем ходить, используя только одну ногу, а зачастую и просто невозможно.

Существуют два представления, свойственные нашему времени и совершенно не соответствующие действительности. Первое из них заключается в том, что по-настоящему научное мышление логично, последовательно и точно контролируется рассудком, наподобие доказательств теорем школьной геометрии. Второе состоит в том, что ассоциативно-образное мышление менее ясно, надежно и вообще "научно", чем логически-дискурсивное, опирающееся на четкие символы конкретной знаковой системы и заранее определенные правила их сочетания. В действительности и настоящая наука, и хорошая поэзия в равной степени пользуются как лево- так и правополушарным мышлением и отделить одно от другого довольно трудно; однако важно понимать, что ценность удачно найденного образа в принципе нисколько не ниже ценности "объясняющего" или "доказывающего" что-либо рассуждения. Успехи любой науки определяются в первую очередь силой и возможностями ее языка, то есть символической системы, которой она пользуется для моделирования своих объектов, и качественно новые идеи, двигающие ее вперед, как правило, требуют сильного расширения имеющейся символической системы или замены ее целиком.

Разницу между силой действия образа и "рассуждения" знает любой человек, занимающийся психотерапией, психологическим консультированием, да и вообще сколько-нибудь серьезно взаимодействующий с другими людьми. Чем длиннее логическая аргументация, тем меньше шансов, что она покажется клиенту убедительной, хотя он и будет согласно кивать – в то время, как точно найденный образ, сравнение или метафора могут произвести гораздо большее впечатление, если человек почувствует, что они близки к истине, то есть хотя и символически, но точно описывают его ситуацию. Конечно, психотерапевту во многих случаях легче идти по пути логических рассуждений, но даже и в этом случае первичная информация от клиента часто идет в форме образов, которые поневоле активизируют ассоциативное мышление. Эффект от образа подобен воздействию картины, рассуждение же влияет как прозаическое произведение; синтез того и другого представлен в поэзии, являющей собой высшую форму психотерапии – в том смысле, что разговор мастера-психолога с клиентом, независимо от характера обсуждаемых проблем, всегда есть истинная поэма.

Проблема выбора символизма. Тема (или проблема) взаимопонимания между людьми и целыми коллективами обсуждается очень давно и кажется безнадежной; нужно, однако, отличать чисто ментальный аспект от астрального, каузального и буддхиального, что делается не всегда и, кстати говоря, не всегда возможно. Мир един, и связи между различными тонкими планами настолько тесны, что не удается создать символическую систему чисто для данного плана: на практике она всегда получает коннотации (дополнительные значения) на планах, соседних с данным, а часто и на остальных. Более того, мощная символическая система – настолько редко встречающийся объект, что человек или группа людей, ее создающие, часто не ведают, что творят: ориентируя ее, как им кажется, на один план, они часто ведомы другим, более тонким, к которому на самом деле и относятся значения разрабатываемых символов. Самая сильная символическая система – естественный язык – обслуживает одновременно все планы, но рассчитана преимущественно на средние пять: от буддхиального до эфирного. Поэтому каждый текст, даже сознательно ориентированный автором на один из этих планов, может быть прочитан на любом из остальных четырех, причем его содержание от этого сильно изменится. Аналогичными естественному языку свойствами обладает и любая символическая система, созданная на его основе, хотя авторы могут долго трудиться над тем, чтобы конкретизировать значения слов, привязывая их к необходимому плану и суживая в его пределах до одного-единственного точно определенного значения – которое, увы, воспринимается разными людьми все равно по-разному.

Это связано с двумя причинами. Во-первых, каждый новый символ, даже чисто ментальный, воспринимается человеком всегда не на пустом месте, а в рамках его личной символической системы, которой тот привык пользоваться, и получает в ней свои коннотации (дополнительные оттенки значения), часто не предусмотренные автором символической системы. Во-вторых, любой символ, попадая в ментальное тело и получая там формальное "значение", стремится "прорасти" в организме вверх и вниз, обретая астральный привкус (эмоциональное звучание), а также каузальное "значение" и буддхиальный "смысл" (иногда добавляют "истинный" или "внутренний"); особо ответственные символы приобретают, кроме того, атманический (священный) смысл и эфирное звучание, влияющее на жизненный тонус человека. Указанный процесс "прорастания" символа в соседние тела идет у каждого человека по-своему и в очень малой степени поддается внешней регуляции, так как во многом определяется своеобразием организма.

Чем в большей степени символическая система рассчитана на данный план, тем большие искажения претерпевают ее символы, прорастая в соседние планы и неадекватно вмешиваясь в процессы, там происходящие. В рамках организма начинается самая настоящая болезнь, понять причины которой довольно трудно. Однако истина единства организма не допускает существования произвольных "инструментов", находящихся как бы отдельно от человека и используемых им по своему желанию: напротив, все ментальные стамески, рубанки, отвертки, гаечные ключи и гидравлические домкраты на самом деле вживлены в ментальное тело и зачастую грубо его деформируют, а следом страдают и все остальные тела.

Тема гуманизации мышления стоит в наше время чрезвычайно остро, хотя вслух никогда не произносится – ведь это означает поставить под сомнение безусловный авторитет материалистической науки, принесшей цивилизации столько благ, начиная от крекинга нефти и кончая целлулоидной пленкой – а что бы мы все делали без автомобилей и кино?! Однако взаимопонимание на чисто ментальном уровне если и возможно, то само по себе ничего не дает – для гармоничного взаимодействия требуется процесс, включающий и объединяющий все тонкие тела, и поэтому нужно разрабатывать символические системы, символы которых изначально имеют согласованные значения на всех тонких планах, иначе отрицательные побочные эффекты существенно превосходят планируемые положительные. В частности, при узкой ориентировке на ментальный план нужно иметь в виду, что общность рациональной мысли вовсе не гарантирует астрального и каузального согласования, не говоря уже о буддхиальном и тем более атманическом.

Эгрегориальные символизмы. Проблема взаимопонимания между парами людей и в группах может быть решена только путем обращения к эгрегору – в первом случае – парному, во втором – групповому. Эгрегор сам подсказывает группе подходящий символический язык и характерную логику, причем и то, и другое может сильно меняться от эгрегора к эгрегору. Вообще, передача информации от человека к человеку возможна и кармически санкционирована в гораздо меньшей степени, чем это принято думать в социуме. Доверие, сколь бы глубоким оно ни казалось, никогда не означает, что мы должны знать друг о друге "всё", тем более, что это "всё" относится обычно не к каузальному телу, а к ментально-каузальному подтелу, а это совсем не одно и то же. Основная задача любого коллектива – исполнение своей миссии – предполагает определенную работу в ментальном плане, и она должна быть правильно распределена между его участниками, так же как и ее каузальная часть. При этом, как и всегда, важнее взаимопонимание между эгрегором и членами коллектива, чем парные взаимодействия последних друг с другом. В свою очередь, качество ментальных контактов между человеком и эгрегором, в первую очередь, определяется согласованием их символических систем (и, конечно, общей настроенностью человека на этот контакт). Если эгрегор мыслит в своих категориях и со своей логикой, а человек их внутренне не принимает, ментальный контакт состояться не может, и эгрегор выталкивает человека из коллектива. Аналогичные процессы происходят с диссидентами – людьми, отказывающимися говорить на общепринятом в социуме языке или нагружающими слова иными, чем социальный эгрегор, значениями.

Здесь существенно, что взаимопонимание между людьми всегда принципиально неполно, и вообще возможно в той мере, в какой они связаны вместе некоторой общей эволюционной программой и ведущим ее эгрегором. Например, супруги могут "выяснять отношения" и стараться логически, а также символически понять друг друга в течение многих лет и так и не продвинуться в этом ни на сантиметр, пока не начнут выполнять определенную им парным эгрегором работу – и тогда (если они не опоздали уже катастрофически) взаимопонимание возникнет мгновенно, бесплатно и как бы ниоткуда, хотя и совсем не такое, которого они пытались достичь путем "горизонтальных" переговоров друг с другом.

Понимание "с полуслова" бывает только у людей, занятых совместной работой под управлением общего эгрегора, и начинается оно всегда с установления прямой связи с ним на удобном ему языке, хотя человек может всего этого не осознавать, а, например, просто добиваться ясности своих мыслей. Если он делает это с достаточно "открытым" умом, он довольно быстро обнаруживает, что для осмысления его ситуаций хорошо подходят такие-то и такие-то понятия и категории, которые как будто сами по себе оказываются в таких-то и таких-то связях и отношениях. Так эгрегор транслирует свой язык, а люди по мере сил ему в этом помогают или активно мешают – к большому ущербу для самих себя и эволюционных процессов.

Книга. Ментальное тело книги включает в себя всевозможные рассуждения героев и автора на любые темы, их осмысление текущих событий и различные диалоги и споры, в которых они пытаются выражать свои мысли и опровергать чужие – но делают это не слишком принципиально, то есть не поднимаются на уровень своих позиций и принципов. Книги с мощным ментальным телом часто отталкивают любителей каузальных развлечений и привлекают интеллектуальных читателей с богатым умственным багажом, отягощенных всевозможными познаниями (в том числе в культуре, исторической и современной) и ценящих аналогичные познания у самого автора. Яркие образчики интеллектуальной прозы в ХХ веке дал писатель Олдос Хаксли, у которого действие обычно вторично и служит чисто служебной цели дать героям высказать свои мнения по тем или иным интересующим автора вопросам. Сильное ментальное тело у книг, представляющих собой сборники известных мыслей и афоризмов и слабое – у стихотворных сборников (исключения редки; к ним, впрочем, можно отнести поздние стихи Иосифа Бродского).





А. Подводный.

0

4

Жуть, мысли человеков страшная вещь. Картинка отвлекает от нужных мыслей и рассуждений дальше.

0


Вы здесь » ПОЗНАЙ СЕБЯ » Духовность. Молитва. Медитация. Йога » Всё о ментальном теле.